Про кирпичи

В Средиземноморье, а именно: в Эгейском Море намечался отлив. Отлив в море, Гей-Люссак выкупался, выбрался на берег, а, снимая шорты, зацепился расстегнутой ширинкой за край и упал прямо на гальку, отчего Светка, которая профурсетка, обиделась и ушла. Гей-Люссак не растерялся: вошел в парк, где росли пинии, напоролся на сук и остался с ними на ночь.

Высоко в небе вместо вечернего светила светила лампа дневного света типа гало, но так, чтобы ее ожог не ожег бы спящих в амфитеатре парка, в котором также покоилась малоизвестная парка. Пол зала ползало потихоньку в объятьях Морфея, будучи вполне довольно, шепча: «Довольно!» Повинуясь инстинкту, Гей-Люссак засыпал, поскольку сон засыпал песок в его глаза. Засыпая, он увидел сон.

«Перед ним клоуны стали делать детали из стали, засыпая в нее хлопок, который издавал хлопок, в то время как раскаленная пила воду пила у колодца, чтобы около него никто из находящихся здесь не смог уколоться. У одной из спящих фокусники украли припасенные для рыбной ловли удочки, а уточки, крякая у точки, где стояла декорированная сосна, повалившаяся в антракте со сна, увидели, как осел в оркестровую яму осел и отправились за семью печатями в семью дрессировщика. Похоже, что это был простой незапланированный простой цирковой программы, которой с нами хотел поделиться своими снами косой факир с косой, вот почему он размахивал косой и делал вид, что он косит под придурка при дурке».

Пробудившись ото сна, Гей-Люссак, с трудом разбирая дорогу, принялся выбираться из парка. Наутро дорога, ведущая из Сицилии прямиком в Рим, была разобрана. Пришлось возвратиться. На обратном пути ему на голову свалился кирпич, но мимо.

«Вот тебе раз», — подумал Гей-Люссак.

«А вот тебе и 2!», — произнес Бойль-Мариотт и сбросил вниз, прицелившись, второй кирпич.