Справка
В торговом центре, где мы с Грыжей охранниками работаем, сказали флюорографию пройти.
Я флюорографию не очень люблю. От этого проблемы с потенцией, говорят. Излучение-то никому здоровья не прибавляет.
Ну и ещё я в кабинке один оставаться боюсь.
Как только рентгеновская тётка за пультом говорит: «Вдохнуть и не дышать!», у меня тревога начинается какая-то, паника, и я дышать принимаюсь ещё более учащённо.
Приходится пересниматься несколько раз. Манал я такие фотосессии.
Вот и стал я репу чесать, как мне облучения избежать, и при этом работы не лишиться.
На мою беду, Грыжа замкнутых пространств не боялся, излучения тоже, поэтому флюорограмму сделал сразу. Но на ещё большую беду, Грыжа в душе был авантюристом и махинатором.
Узнав о моих терзаниях, он задумался ненадолго, а потом сказал, что поможет. Будем из моей справки твою делать, сказал он мне. Там всего и делов-то, что имя и фамилию исправить. А год рождения у нас и так одинаковый. И загадочно подмигнул.
В прошлый раз, когда он мне так подмигивал, всё окончилось приводом в полицию.
Однако страх рентгеновской тётки пересилил, и я решил довериться Грыже. Он сказал, справку мне из своей переправит, и сам в канцелярию отнесёт. Или куда там поддельные справки относят.
Через неделю после этого директор вызвал меня к себе. По поводу флюорографии.
— Ну что, могу я охранником работать? — спросил я, переступая порог директорского кабинета.
— Шоб меня цыгане украли, если не можешь! — горячо заверил директор. — С такой справкой ты не то шо охранником, ты разведчиком сможешь! Да шо там разведчиком! В космос, и то сможешь, наверно.
После чего продемонстрировал мне продукт усилий моего товарища.
В результате Грыжиных манипуляций справка приобрела поистине чудовищный вид.
Двуглавый гербовый орёл клювами напоминал пожилого армянина. «Усилить клювы ему решил, — объяснял потом Грыжа. — Так солидней!»
Это да. Солидности орлу было не занимать. Армянские носы топорщились воинственно и задорно.
Как вообще на медицинской справке оказался орёл, Грыжа уточнять не стал, а я и не спрашивал. Не до того было.
Кроме того, по углам другой, прямоугольной печати с названием учреждения красовался затейливый орнамент.
«Украсить захотелось, — пояснил Грыжа, — ну и увлёкся».
О том, что к надписи «лёгкие и сердце в пределах нормы» было приписано кривым Грыжиным почерком «и печень тоже, и почки ещё, и вообще здоров как конь, в космос можно», я уж молчу. Это мелочи. По сравнению с армянским орлом-то и орнаментом.
— А шо, на зоне, може, и станете людьми, фальшивомонетчики сраные, — рассудительно говорил директор, задумчиво глядя на нас с Грыжей. Грыжу тоже вызвали в кабинет, справедливо рассудив, что обсуждать произведение автора в отсутствие самого автора ну как-то неэтично, что ли.
— А хотя не, не станете, — решил директор минутой позже, прекратив разглядывать наши понурые хавальники. — Уж слишком вы криворукие, а на зоне, там сноровка нужна. Опустят вас там, шоб меня цыгане украли, как пить дать, опустят!
И сказал работать идти. А за доставленные хлопоты он уже из зарплаты вычел, сказал.
А флюорографию я всё же прошёл после. Смелости набрался и прошёл. И ничего там не страшно, в кабинке этой.
В кабинете директора страшней было, когда тот зоной грозился.