ФАМИЛИЯ
ДЗИИИНЬ!
Ранним утром первого января, минут в пятнадцать семнадцатого, в дверь позвонили.
На каждый «дзинь», тело откликалось камертоном. Пока старый «дзинь» доходил до ног и подтягивал их к подбородку, новый «дзинь» уже скручивал лицевые мышцы и отключал изображение. Открыв левый глаз, организм измерил расстояние до входной двери. Далековато.
— ИДУУУ-ййй!!! ....бля-ик... — собственный голос, войдя в диссонанс со звонком, вызвал заикание.
Вованыч скатился с кровати, встал на четвереньки и засеменил по коридору, шарахаясь от стены к стене. Дверь открылась удивительно легко. На пороге стояли резиновые сапоги серого цвета.
— Вы Евгений Михалыч Ласкай-Переда? — спросили сапоги. — Где пожар?
— Какой п-ик... ожар? — взгляд переместился с сапог выше и упёрся в серую надпись 01 на резиново-серой штанине. — Я не ик... урю... Я даже не П-ик... ереда.
— Все так говорят... С Вашего номера поступило сообщение о возгорании. Пропустите для осмотра, — резиновый перешагнул через тело и проскрипел в квартиру. В левой руке у него был зажат серый огнетушитель.
— С н-ик... омера...? — Рука дёрнулась в сторону телефонной трубки и подтянула её, к уху. Тишина.
— Не работает. Я не звонил. Я не Ласкай-Переда!!! У меня другая фамилия, — от возмущения икота пропала.
— А у нас всё зафиксировано, здесь проживает Евгений Михалыч Ласкай-Переда. С женой Пере... — пожарник запнулся и задумчиво почесался огнетушителем, — Слушайте, а как Вы склоняете свою фамилию?
— Не Переда я! — заорал Вован в лицо пожарному. Лицо было знакомым. Вованыч и раньше страдал дежавю с похмелья, но сегодня это проявилось особенно сильно. Аж уши заломило, до такой степени пожарник ему кого-то напоминал. — Ёптать!!!! Трахтенберг!!!
— Все так говорят... Значит вызов ложный? Будем принимать меры.
— Какие меры? Я спал. Я не Пе..., — закончить не дали.
— Принудительные. Щаз акт составим о ложном вызове и в суд. — Серо-резиновый Трахтенберг развернул огнетушитель наклейкой к Вованычу, — Пааадпиши...
— Не буду... Давайте на месте разберёмся?
— Я те что, гаишник, на месте разбираться? Подписывай, а то....
Выяснять про «— А то...» не было сил.
— Хрен с тобой, где подписывать? — в глазах рябило и двоилось.
«Скорее бы похмелиться. После десятого января разберемся», — подпись на округлом сером боку огнетушителя вышла корявой.
С боями преодолев яростное сопротивление организма, Первые Пятьдесят наконец-то захватили желудок. Устроились, включили звук, цвет, объёмное изображение и убрали помехи.
— Всё стало вокруг голубыыым и зелёёёныыым. Так.... Есть минут сорок пока опять колбасить не начнёт. Надо разобраться с телефоном.
Всё отпущенное время ушло на поиски трубки. Нельзя было так напрягаться. Ещё сто. Темнота и покой.
Дзииинь!
— На хуй.
Дзиии... иии.. нь.. нь!!!!
— Перепезды! Тьфу, блядь... Переды здесь больше не живут.
ДзиииИИИНЬ!!!!
— Что Вам на... !? — Вованыч онемел, увидев высокого, под потолок, медведя в картузе и цветастом переднике. В мохнатых лапах сверкал медный поднос с рюмкой водки. Сверху-вниз, из под треснувшего козырька, смотрели наглые глаза.
— Пей до дна! — рявкнул медведь.
«Белая горячка», — Вованыч схватил рюмку и метнул содержимое в себя.
— Пейдодна! Пейдодна! Пейдодна! — Из дверного проёма с обеих сторон лестничной клетки, под гитарный звон, повалили цыгане. — «Милый наш Михалыч. Милый наш Михалыч. Наш Михалыч дорогой!!!». Цыган было много.
— Цыгане! Братья! Не Михалыч я, Вованыч.
— «Милый наш Вованыч. Наш Вованыч дорогой....Пей до дна» — изменили репертуар гости и налили новую рюмку.
«— Ееех рассс, да ещё раззз...» — под звон бубнов табор разбрелся по квартире.
Между пятым и седьмым «Пейдодна», Вованыч увидел оборотня с телом медведя и лицом Фили Киркорова. В непомерно длинных задних лапах, мордой назад, была зажата мохнатая голова в картузе. Воровато оглядываясь, чудище копалось в холодильнике, виляя задом в такт бубну.
«— Чур, меня! Чур!» — Чрезмерно опохмелённый Вованыч, стоял один посреди разорённой кухни. Голова звенела гитарными переборами. Из квартиры пропали мелкие вещи, деньги, столовая посуда и закуска. Но на столе появилась непочатая бутылка водки.
«Эх, Чавелллыыы...» — прощающее выдохнул Вованыч и прилёг на пол.
Дзииинь!!!
Новый Год начинал подзаёбывать.
Дзииинь!!!
— Ага. Щаз. Разбегаюсь! — крикнул Вованыч и не торопясь налил себе из цыганского подарка в майонезную банку. Сконцентрировался на хорошем, выпил, прислушался к ощущениям.
— Хм... непалёная... понимают Чавелы.... Бегу! — повеселев и предчувствуя приятное, Вованыч пошёл открывать. Как только замок повернулся в последний раз, дверь сама распахнулась.
— Лежааать!!!
Штурмовой отряд омоновцев подхватил Вованыча, занес на кухню и накрепко привязал к стулу. Убедившись, что задержанный никуда не денется, опергруппа заметалась по квартире в поисках ненайденного цыганами.
— Ну что, Евгений Михайлович? Допрыгался.... Сам всё честно расскажешь или поиграем в ракобегу? Ты ж хотел? — сказал сидящий напротив капитан голосом Нагиева. Вальяжно развалившись, насколько позволяла табуретка, милиционер закурил, поправил солнцезащитные очки, распахнул китель. Показалась волосатая грудь и рваная майка.
— Я хотел??? — Попытался возмутиться Вованыч, но, вспомнив, как кричал про «Щаз-разбегаюсь», сник. — А как это? Ракобега?
— Это весело. Выбираем водящего. Ставим его раком и по яйцам с разбега. Кто промахнётся, тот на место водящего. — Капитан сопроводил сказанное немотивированным расстёгиванием ширинки. — По многочисленным просьбам, ты водишь первым.
— Я всё скажу, — хоть предчувствие веселья не обмануло, но перспектива игры в ракобегу с омоновцами во главе с Нагиевым настораживала. Вдруг кто-нибудь промахнётся? Тогда придётся разбегаться Вованычу. А за удар омоновца по яйцам минимум пятёрку дадут. — Я всё скажу, но я не Евгений Михайлович.
— Все так говорят.... А кто ж ты, если не Евгений Михайлович Ласкай-Переда?
— Я всё честно скажу... С раннего утра ходят, спрашивают Переду. А я не он, я.... Да вон, на холодильнике, мой паспорт. Сами посмотрите. Только Вы не смейтесь... Я был Передой. Но, понимаете, не мужественная фамилия. Намёки всякие, вопросы глупые.... Вот и поменялся с одним мужиком фамилиями, именем и отчеством. Что б никаких ассоциаций не оставалось.... В паспорте договор лежит. Это ещё на католическое рождество было.... Алкаш какой-то.... За бутылку. С неё же началось. Я как первые сто пятьдесят проглотил, с тех пор времени не было в паспорт заглянуть, новую фамилию узнать. Мужик Вованычем представился, а как дальше не знаю. Но думаю лучше моей. Он свою называть отказывался. Говорил, надоела ему. Мол, очень популярная в стране фамилия. Иванов, наверное... или ещё какая...
— Сержант! Ну-ка, подай паспорт,- выполнить команду сержант не успел, раздался звонок в дверь.
— Тссс..., — Нагиев поднёс палец к губам, крутанулся на одной ноге и выдернул майку из галифе. — О-па!!! Заходите, не заперто...
Все, кроме привязанного, спрятались.
— Здравствуйте дети! — на пороге стояла крепко сбитая баба с посохом и мешком.
Дежавю продолжалось. «Если ей приклеить бороду, то Дед Мороз получится. — Размышлял Вованыч. — А без бороды какой-то унисекс. Хочешь Снегурочка, не хочешь — Дед. А, если присмотреться то Яна Чурикова. В общем — Снечурочка».
Баба выпучила глаза, широко и натужно, улыбаясь. Взгляд скользнул по сидевшему Вованычу и упёрся в бутылку водки на столе. — Вижу-вижу, хорошо подготовились к встрече Деда Мороза. Давайте вместе его позовём? Он к Вам с далёкого Севера идёт, подарки Вам несёт. Де-ду-шка Мо-роззз!!!
Реакции не последовало. Снечурочка выглянула на лестничную площадку и за пояс втащила покачивающегося мужика с рыжей бородой. Огнетушитель в левой руке выдавал в мужике Трахтенберга.
— Здравствуй мальчик! Тебя зовут Женя..., — мужик поднес огнетушитель к глазам и прочитал надпись на наклейке, — гыыы... Ласкай-Переда?
— На помощь! Милиция! — заорал Вованыч.
Грохнули хлопушки, засыпав кухню конфетти. Забили бубны. Забренчали гитары.
— Дорогой Евгений Михайлович Ласкай-Переда! Поздравляем Вас с Новым Годом!!! — со всех сторон повалили с поздравлениями пожарники, цыгане, омоновцы и медведь Филя со Снечурочкой. Один Дед Мороз не лез. Он нацеживал себе в майонезную банку.
— Евгений Михайлович подпишите, пожалуйста, вот... расписка о возвращении имущества. Естественно, за вычетом оплаты услуг, — улыбающийся медведь протянул поднос с лежащим на нём бланком.
— Не Передааа яяя!
— Кто же Вы?
— А не скажу... — освобождённый Вованыч, подмахнул бумажку и вытолкал всех за дверь. Устало опустившись на пол, он обхватил руками голову. Мешала зажатая в ладони расписка.
— И почем этот цирк? Не хуясе, расченочки.... А это что за клоуны?
На обратной стороне расписки красовались Дед-Трахтенберг и капитан Нагиев. Оба в неглиже.
ХОТИТЕ НЕЗАБЫВАЕМО ОТПРАЗДНОВАТЬ НОВЫЙ ГОД??? — ПОЗВОНИТЕ НАМ!!! 200-51-01
Если Вам трудно, то можете ничего не говорить. Ваш телефон и адрес определятся автоматически, всё остальное мы сделаем сами. Мы знаем, как сделать Новый Год незабываемым
ПРОСТО ПОЗВОНИТЕ!
ПРИНИМАЮТСЯ ЛЮБЫЕ ФОРМЫ ОПЛАТЫ!
ВПЕРВЫЕ!!!
ПРИНИМАЕТСЯ ОПЛАТА ТОВАРАМИ НАРОДНОГО ПОТРЕБЛЕНИЯ!!!
(Дорого. В новогоднем представлении принимают участие известные артисты и государственные служащие).
«Что за несправедливость? — метался Вованыч по квартире в поисках телефона. — Я уже не Переда, я не заказывал,... а мне за всё платить???»
Телефон нашёлся в холодильнике.
— Так... 2-00-5...1-01, сейчас я им устрою НЕЗАБЫВАЕМО... — В трубке зазвучало вступление к «Фабрике звёзд».
« — Круто ты попал...» — вспомнил припев Вованыч и хотел бросить трубку, но музыка прекратилась.
«Внимание! Ваш телефон и адрес уже определены автоматической службой, — объявила трубка звонким голосом Яны Чуриковой. — Заявка будет выполнена в ближайшее время. До оплаты заявки, телефон будет отключён. На повторный вызов Вы получаете новогодние скидки. Спасибо, что снова обратились к нам. С НОВЫМ ГОДОМ!!!». Кремлёвские куранты пробили двенадцать. И тишина. Ни гудков, ни шороха.
— Вот как... Автоматически значит... и оплата автоматически и скидки новогодние... Ну-у-у бляди... Будет Вам шоу. — Зарядив двустволку солью и выпив остатки водки, Вованыч притаился в ожидании гостей.
Дзинь-Дзинь... — аккуратно позвонили в дверь.
— Открывай! Свои...
«Какие нах свои? Свои ещё спят...», — подумал Вованыч, но пошёл открывать.
Знакомая опергруппа подхватила и понесла на кухню.
— Аллёёё Димон! Ты чё, сценарий забыл? Где пожарники? Где Киркоров? Почему с конца начали??? — возмущался Вованыч, порываясь боднуть сидевшего напротив капитана в маске.
— Не Дима я, — омоновец снял маску, — Ты рекламку полностью прочитал? Там, мелкими буковками написано, — «...известные артисты и государственные служащие». Так вот. На первый вызов выезжают известные артисты, а на второй малоизвестные госслужащие. Но не переживай. Повторный вызов, со всеми новогодними скидками, тебе ого-го каким незабываемым будет. Лучше сам скажи, где деньги и документы лежат. Мы сейчас протокольчик составим, — капитан похлопал по лежавшей на коленях двустволке. — А дальше, сам понимаешь, всё зависит от глубины и степени осознания вины. В её материальном выражении. Ну что? Осознавать будем или, по сценарию, в ракобегу поиграем?
— Паспорт на холодильнике, а деньги были в морозилке. Но их ещё Киркоров спёр.
— Да???...Плохи твои дела. Совсем плохи. Филя никогда ничего не возвращает. Что нашёл, то сразу себе в гонорар посчитал. Уже были жалобы. Значит, гражданин Ласкай-Переда, придётся отвечать по всей строгости закона. С полной конфискацией.
— Не Переда й-аааа, — заплакал Вованыч.
— А кто ж ты?
— Сами посмотрите... — заново рассказывать историю про обмен не хотелось.
Капитан взял паспорт и начал листать с конца.
— Непорядок... Паспорт-то старого образца. Ладно, начнём с прописки... Совпадает прописочка. Ну-ка, посмотри на меня. Фото конечно не художественное, но похож... А зовут тебя... — милиционер вздрогнул и выронил документ. — Так... Ребята, собираемся. Все домой... быстро.
Опергруппа исчезла.
Ошалевший от многопланового шоу Вованыч не сразу смог нагнуться и посмотреть в лежавший у ног раскрытый паспорт.
«А фамилия моя теперь...Ёёёё...», — от прочитанного он потерял сознание.
Так его и нашли, утром одиннадцатого января, связанным у раскрытого холодильника.
Вованыч вышел из комы к Майским праздникам. Больше не пил. Никогда не звонил по телефону и откликался на Евгений Михалыч Ласкай-Переда с видимым удовольствием.
Одна мысль не давала ему покоя, — «Какая сволочь сделала первый заказ?»
2005-1-06. ШГБ ©
(Звонить не пробовал и не советую. С «200-» начинаются номера на Петровке 38)