Когда горят трубы

— Зинка, помираю я!
— Сам такой.
— Зинка, трубы горят. Помру, ей богу, помру.
— А я что? Я тоже помираю. Каждый день, может быть, помираю. И всё равно живая ещё. Не помрёшь.
— Ой, помру, гнида. Вошь цыганская, слышишь, идти надо.
— Так иди.
— Дура, у меня же ног нет. Были бы, я бы не то что пошел, побежал бы.
— Так ты ползи.
— Всё равно не дадут. Нигде уже в долг не дают. Я бы и пополз даже.
— Так и мне нигде не дают.
— А ты плохо просишь.
— Поучи ещё. Получше твоего прошу, всё равно нигде в долг уже не дают.
— Зинка, помираю я...
— Ага.
— Яга ты Зинка. Чисто Яга. А я помираю.
— А ты Кощей.
— А ты дура. Получишь у меня. Ой плохо мне.
Зинка, я кажется придумал.
— Чего ты там удумал?
— Чеши к Толяну, он казахской водкой торгует.
— Да не даст он. Сколько уже брали и не отдавали.
— Дура! Чеши к Толяну и предложи ему заместо водки себя. Как раз и за прошлые долги рассчитаемся.
— В смысле себя?
— Дура что ли?! Себя значит себя. Дай ему. А он нам, то есть тебе товар отпустит.
— Ага, это значит я пойду с Толяном еб@ться, а ты потом будешь водку из горла лудить. Хорошо устроился, я гляжу. Сам ползи к Толяну и давай ему. Я тут вам всем не давалка.
— Да ты совсем кощунственная баба. Помру ведь. На твоей совести будет. Точно помру. Ой, кажется уже помираю.
— Ну ладно, ладно, схожу. Только если без извращений там. И не долго. У меня поясница болит, я долго раком не выстою.
— Не долго, не долго. Толян он быстрый. Только ты и сама не долго. Помру ведь.
— Не помрёшь. Пошла уже.

По прошествии энного времени.

— Зинка, ты?
— Кто же ещё.
— Принесла?
— Принесла. Я думала, ты уже помер.
— Типун тебе на язык. Не тяни.
А чего он только одну дал?
— Так мы ему за три должны были.
— Жмот. Сильно он тебя?
— Чего?
— Ну того самого.
— А, нет, за пару минут управился. Больше вспотел, чем пыхтел.
— Ну спаси и сохрани, твоё здоровье, Зинуля.
— И вам, как говорится. Мне то оставь, глыщешь её.
— Угу.
— Вот тебе и угу.