Как мы споили хозяина (индийские рассказы)

В Индии и даже в Гоа, некоторые вещи точно делать не стоит. Пусть и руководствуемся мы лучшими своими побуждениями. Но они наши — не их. И это часто забывается.  И выглядим тогда уж совсем не респект. 

Гокарна.

Да, я тоже, как и многие считаю, что не следует грузиться тем, что о тебе подумает кто-то, кого ты встречаешь первый и, скорее всего, последний в жизни раз. Но многие локалы, особенно в настоящей Индии, видят русских впервые. И этими первыми становимся мы, каждый из нас. И от того, что мы сделаем – зависит то, как будут думать обо всех нас вместе. Мне хочется – чтобы думали хорошо, тем более, по моему глубокому убеждению – мы с индусами очень похожи, потому что имеем общие корни. Вопрос этот спорный, как концептуальна вообще вся праистория – та, что случилась на нашей земле до появления Междуречья, что мы проходим в школе. Но я вот верю именно в эту концепцию – у нас с индусами общие предки.

Я помню, как у меня появилась первая индийская симка. Телефон был двухкарточный, и вдруг на него стало приходить много всякой рекламы, оповещений. Я все хорошо понимала, но никак не могла опознать – на каком это языке, даже думала, что это Билайн перешел на латинские буквы. Это был хинди.  Или помню, как мы со старой подругой заказывали в нашей гокарновской шеке арбузный сок. Подруга английского не знает, потому попросила меня, а хозяйка засмеялась и сказала, что поняла, «watermelon» на хинди будет тоже «арбуз». Вот так.

 

Книга книг для нас с тобой открыта,

И в безмолвье звездном и ночном

В языке воскресшего санскрита

Мы глагол славянский узнаем...

(Валентин Сидоров. «Голубые Холмы Индостана»)

Но я отклонилась в сторону. И впала в нравоучительность, мерзкое занятие. Я просто хотела сказать, что никогда не стоит незнакомым индусам предлагать сигареты и дарить алкоголь. Там и то, и другое – неприлично. Никогда не забуду, как предложила сигарету набожному хозяину вагаторского португальского геста. И что он ответил. Мне было стыдно.

Совсем другое дело, конечно, если у нас хотят стрельнуть сигарету. Тут уж сами решим, как  поступать. Можно и угостить. А можно и отказать. Вспоминается забавное в пору моего активного увлечения биди, маленькими дешевыми самокрутками, примета настоящей Индии. Там я курила только их, а неоткрытые блоки наших сигарет уезжали со мною домой. Но хранила я биди в твердых пачках от своих сигарет, а то они упакованы плохо, крошились. И, конечно, увидев «фирменную» пачку, тянулись ко мне на пляжах Гоа стрельнуть покурить всякие местные невнятные личности. Надо было видеть выражения их лиц, когда я протягивала им биди!

То же самое алкоголь. Просят меня местные знакомые – я привожу, пьют они его сами или продают, там он стоит дорого – не знаю, не интересуюсь. Но пытаться его подарить кому-то незнакомому или продать куда-то самой – никогда не буду. Особенно после одного случая.

Шека, в которой я живу в Гокарне.

Хозяин шеки.

В Гокарне я последнее время всегда живу в одной шеке, уже мельком рассказывала о ней. Это старое известное место, оно есть на всех картах.  Принадлежит семье. Отец, две взрослые дочери и зятья работают в шеке, причем появляются в восемь утра, а уходят в десять вечера. Ничего не поделаешь, сезон. Бабушка, она тоже очень молодая, сидит с внуками. Иногда вечером, если народу мало, она тоже появляется в шеке вместе с малышней. Есть у них еще наемные работники, стафф. 

Они явные хинду, индуисты, а вот оба зятя у них тибетцы. Тибетцам тяжело работать в Гокарне и на пляжах, я уже сталкивалась с этим, когда мы с подругой жили на Оме. Карнатака – безалкогольный штат. А многим тибетцам мясо и алкоголь нужны, они привыкли к ним дома, скучают. Это все мне рассказывал официант, что обслуживал нас с подругой там. А мы налили ему стакан рома.

Вот и тут – я несколько раз наливала зятьям ром, потому что видела, как они на него смотрели. Ром мы привозили из Гоа. Нам, туристам, в Гокарне купить алкоголь можно, но только в одном месте, по паспорту или лицу, стоит он дорого. 

Когда мы отправились в Гокарну вместе с бывшим мужем – у нас после Гоа осталась бутылка русской водки. Мы привезли ее нашему соотечественнику, что много лет уже жил в Гоа безвылазно. Но он не смог ее забрать. Потому бутылка отправилась с нами дальше, хотя я была решительно против, предлагала оставить ее кому-нибудь другому в Гоа. Впрочем, таскал багаж в тот раз муж.

Иногда мы к ужину приносили свой ром, выпить коктейльчик, не всегда. Там с этим просто совсем – приноси, ешь, пей, что хочешь. Еще и посудой обеспечат, ножами. Сырое что-нибудь принесешь, рыбу, например, от рыбаков, или особые овощи с рынка – приготовят, проблем нет. Особенно – тем, кто у них живет.

И опять рядом глаза зятя, что обслуживал нас персонально. Я каждый раз предлагала ему принести стакан для себя. Но он отвечал, что может так сделать только после девяти часов, до этого нельзя. А к тому времени мы уже заканчивали свой ужин и находились в других местах. И наконец, я вспомнила про ту водку, это как раз был походящий случай отделаться от нее и больше не таскать. Водку закупал в этот раз муж, правда, слегка ошибся, накупив кучу каких-то красных-черных-желтых. Но поскольку купил он в три раза больше, чем я его просила, мы все это безболезненно оставили у меня дома перед отлетом, взяв только классическую прозрачную водку. Бутылки были с красивой картинкой и даже кисточками. Как раз для подарка. Зять с восторгом забрал бутылку.

Джалеби, моя самая любимая индийская сладость.

Но ровно через минуту около нашего столика объявился сам хозяин с этой бутылкой в руках. Он поблагодарил и сказал, что это очень давняя его мечта – попробовать водку. Потом он стал спрашивать, как именно ее пить. Мы ответили, что можно с колой, тоником, очень хорошо с апельсиновым фрешем. А еще можно и чистую, но только немного, и лучше тогда закусывать чем-нибудь соленым, например, маринованными овощами. Он поблагодарил и ушел.

Появился опять он следующим вечером. Очень довольный. С восторгом рассказал, что они попробовали пить нашу водку по-разному, как мы сказали. И ему очень понравилось, он даже не ожидал. Мы, конечно, тоже были рады, что наш подарок оказался кстати. Только вот потом он стал ходить за нами и объяснять, как ему хочется еще. Мы ответили, что больше у нас водки нет. Но его ломка продолжалась, мы даже пытались проскочить быстрее мимо него и его молящего взгляда, даже ром перестали в шеку носить, пили у себя. 

Мой сердобольный на такие дела муж предлагал пойти в вайн-шоп для туристов и купить там что-нибудь нашему хозяину еще. Но я была категорически против. У хозяина большая семья, бизнес, ответственность. А еще говорят, что у индусов, как и у наших малых народов севера – врожденная ферментная неустойчивость к алкоголю. Еще не хватало нам сделать из него пьяницу! Да и я точно знаю, что кому из местных в Гокарне это надо – находят они концы в наш туристический вайн-шоп. А если наш хозяин всего этого еще не знает, то и очень даже хорошо.

Мы продержались, пообещав клятвенно хозяину, что привезем ему водку в следующий раз. Когда этот раз для меня наступил, муж сто пятьсот раз допросил, не забыла ли я посчитать бутылку для гокарновского хозяина. Не забыла я, хотя вовсе и не уверена была, что правильно поступаю. 

Передавая пакет с подарками, я сказала хозяину, что там водка для него от моего мужа. Он довольно улыбнулся. Но больше ничего такого не было. Он не просил, не ходил, не восторгался. Наверное, то его общение с нашей русской водкой было действительно первым. И я, наконец, успокоилась.