Шара

Вот это шара!

 

Такое выпадает очень нечасто, а тут — 23 февраля. Суббота. А завтра, весь день свободный! И у нас такие грандиозные планы. И самое главное, никто не попал в наряд...

 

Нас четверо. Мы друзья — не разлей вода. И мы учимся в Симферопольском Высшем Военно-политическом Строительном Училище (СВВПСУ). Одной из самых больших баз Союза по выпуску военных политработников. Гордость города. Мы курсанты III курса, и у нас уже есть свободный выход за территорию, после учебного процесса. Эх, золотое время...

 

Мы стоим на «взлетке» после завтрака. Скоро построение на плацу по поводу празднования Дня Советской Армии и Военно-морского флота. Мы обсуждаем предстоящее увольнение...

 

— Короче, пацаны, тема такая, — это Серега Щербань. Ему 22 года и он женатик. Он самый старший и опытный. У него есть связи в женских общагах города. Женат он был еще до поступления в бурсу, поэтому его адаптационный период молодожена уже давным-давно прошел — и он методично и планомерно гулял. К третьему курсу он успел обрасти статусом ловеласа и поставщика «мяса» нам, неопытным товарищам. Это было очень удобно, ведь в любом увольнении у него постоянно было несколько вариантов куда податься. Спрос на курсантов в городе у тогда имелся немалый, им только нужно уметь распорядиться. Серега мог.

 

Правда, следует заметить, благодаря заботам Сереги, мы теряли одного из нас.

 

А именно, Леху Антонченко (Рекса). Во время одного из загулов, на II курсе, мы были на дискаче в ДОФе (Доме офицеров). Серый познакомил там нашего красавчика, но скромнягу, Рекса с шустрой и продвинутой девочкой Аней. Она быстренько захомутала нашего парня. Теперь в каждом увольнении, Рекс нёсся на съемную квартирку в объятия своей разлюбимой. Для верности Анюта забеременела. Так что этим летом нас ждет свадебка. Эх, Леха...

 

— Девчонки с пищевого технаря выставляют поляну у себя в общаге. С нас водяра.

 

— Опаньки, класс! — это Генс (Генка Литвин), самый высокий и спортивный из нас. Командир нашего отделения, младший сержант. Амбиций и задатков командира валом, однако опыт в общении с женским полом — мизерный. Опять же, с подачи вездесущего Сереги, имел связь со взрослой теткой Надеждой, разведенкой лет тридцати, у нее на квартире. После неопределенных поцелуйчиков-зажималок с малолетками — это было событие N1 в сексуальной жизни Генса. Он еще долго потом за*бывал всех грязными подробностями той ночи: о том как он ее «рвал», а она при этом «пищала». Однако Надежда периодически довольно близко общалась с Щербанем, рассказав ему по секрету о небольшом конфузе с Генсом... А точнее, как он разрядился, едва войдя в нее, и очень переживал по этому поводу. А Серега, естественно, тоже по секрету, рассказал нам... И это был наш маленький секрет.

 

— А кобылы-то путевые? — продолжил воодушевленный предстоящим Генс.

 

— Расклад такой. Маринка — моя. Врать не буду, она самая ох*енная. У меня уже было с ней пару-тройку разков, хорошая. Дальше, Галя... Она замужняя, ребенку лет пять, но очень хороша собой, — Серега дугообразными движениями рук красочно обозначал крепкую тройку. — Видел ее пару раз. Лучшая подружка Маринки. Она из деревни, здесь учится и подрабатывает в больнице. Муж — алкаш, так что она хочет молодого чувачка пощупать. С ней — без проблем. Определяйтесь...

 

— Эта — моя! — это уже я вставил. Отрекомендуюсь, пожалуй. Меня зовут Владимир Моров. Со спортом не дружу, так как от природы ленив безмерно. Так что для меня утренние пробежки, ФИЗО и прочие кроссы — сущий ад. Но зато — душа компании и приколист. А еще на гитаре шпарю нехило. Да и опыт с девицами у меня побогаче Генсова. Кстати, с ним у меня самые близкие приятельские отношения. Мы с ним, знаете ли, стихи крапаем на потеху всем. Имеем успех. Тетрадки с нашими творениями гуляют по всему курсу, возвращаясь к нам, будучи в весьма зашарпанном виде. Самые затертые из них вещицы с порнографическим уклоном. Таким образом мы рейтинг выявляем. Так вот, к тому времени у меня, не считая мимолетных романчиков без секса — насчитывалось четыре полновесных связи. Так что я был на втором почетном месте, после Щербаня, конечно. Леха, бедолага, свой первый опыт автоматом записал в последний. И, как я уже говорил, мы его теряли...

 

— А с хрена бы это твоя?! — завопил Генс. — Не факт! В тот раз, в университетской общаге, из под носа увел эту... как ее...

 

— Катьку, что ли?

 

— Да-да, сучку эту патлатую... Так что теперь я первый выбираю!

 

— Так она никакущая была. Пол ночи мурыжила, не давала... Я за*бался подпаивать ее. А когда уломал, она отрубилась к х*ям. А у меня стояк потом дня три...

 

— Ну хватит делить шкуру неубитой медведихи, — авторитетно оборвал нас Серега, — на месте разберетесь. Там еще две телки будут. Одна, Маринка говорила, вроде ниче, блондинка. Вторая, ее подруга — татарка крымская. О ней ничего не знаю... Так вот, самое главное. Маринке я железно пообещал, что нас будет четверо... Так что, вот такие вот пирожки с ливером...

 

Все взгляды устремились на молчавшего в стороне Рекса. Он очнулся от каких-то своих семейных мыслей и испуганно выпучился на нас.

 

— Что?... Не-не, пацаны! Я не могу, даже не упрашивайте... Сегодня Анина мама приезжает с Чернигова... специально поздравить... Я обещал...

 

— А тебя никто и не собирается упрашивать, — грозно прохрипел Генс. — Рекс, ты уже запарил своими обломами!

 

— Леха, в натуре, — сказал я, — когда ты в последний раз гулял с нами?! Как подженился, пропал совсем. Какого...

 

— Да что ты его уговариваешь? Я пока что «комод». И мне ничего не стоит подойти к «замку» на счет пересмотра кандидатуры в суточный наряд...

 

— Генс, обломись! Ты же знаешь, Аня...

 

— Ничего с твоей Аней не случится, тем более теща приперлась. А изменять — тебя никто не заставляет. Заодно чувства проверишь свои. — Генс заржал.

 

— Рекс и правда, — вмешался Серега, — вспомни, когда ты последний раз в наряд на выходные попадал. Генс постоянно тебя отмазывает. Не обламывай пацанов. Когда еще такая шара подвернется?! Анька родит, вообще увязнешь...

 

— Но я ведь уже пообещал...

 

— А теперь ты позвонишь, и скажешь, что тебя ротный, лично, в наряд поставил за плохую успеваемость! Тем более обещал — за твою военную инженерию.

 

— Я вот за термех сегодня заступаю, типа... — заржал Серега.

 

— Все! Вопрос закрыт, — отрезал Генс.

 

И вот. Большой училищный развод на главном плацу. Торжественное поздравление по поводу 23 февраля. Выступление начальника училища, генерал- майора Бубновского, затем всех его замов. Нескончаемые речи ветеранов В. О. В. И наконец — кульминация — парадное шествие поротно, стройными коробками, с отданием воинских почестей перед главной трибуной. Зрелище неописуемое. Грандиозное!

 

Однако, мысли наши витали уже где-то за забором. Где-то в районе женских общежитий, заставляя гореть уши, еще неведомых нам девиц...

 

Наконец, долгожданное построение в роте. Распределение и вывод из строя заступающих в наряд (самое гнусное обломище). И под нуднейший инструктаж командира роты майора Чинуши, выдача долгожданных увольнительных записок старшиной.

 

16.00. Все. Свобода. Три улыбающихся и одно кислое рыло, в отглаженных шинелях с тремя желтыми полосками на левом рукаве, с такого же цвета полосками на погонах, да еще и при букве «К», в начищенных до неприличия кирзовых сапогах, вывалились с помещения КПП на улицу.

 

— Ну чё, пацанюрики, — жизнерадостно выпалил Серега. — Через час на остановке за площадью Ленина. Все успевают переодеться?

 

— Заметано! — это Генс.

 

— А я что, — злобно пробубнил Леха, — по форме должен, как лошара?!..

 

— Так ты домой сходи, может тещенька тебе уже «гражданочку» отгладила по такому случаю, га-га-га! — глумливо взоржал Генс.

 

— Да пошел ты, мудила!

 

— Ладно, Рекс, не кипятись... Айда ко мне, подберу тебе че-нибудь. Мы, кажись с тобой одной комплекции, — предложил я.

 

И мы, как тараканы разбежались в разные стороны. Время «Ч» +1 час. Остановка за площадью Ленина.

 

17.10. Мы с Лехой бежим к месту встречи. Пацаны уже нетерпеливо ждут, переминаясь с ноги на ногу. Погода, хоть и плюсовая, но очень неприятная. Влажность. Холод пронизывает до костей, если долго стоять на одном месте.

 

Генс, как всегда, в спортивном костюме, пуховике и шапочке, типа «пидорка» — последний писк моды! Серега же имел вид «мажорика», одетого в кожан с волчьим воротником и джинсы.

 

— Че опаздываем, Гаврики?! — проорал Генс, поднимая вверх пакет с чем-то тяжелым, и звонко звякающим.

 

— Сколько? — спросил я, чтобы не оправдываться за опоздание. Я был одет в зимние джинсы с начесом внутри и кожаную куртку отца. Подогнал по случаю. Леха же, как оказалось, в мои штаны не влез, поэтому, был в своих курсантских, в моем любимом свитере «карра», и в моей же болоньевой куртке. На ногах кроссовки «адики», очень не в тему, но я ему сказал — супер. Он поверил.

 

— Четыре пузыря. На больше и бабла нет. А еще, лимонадик, га-га!

 

— А не много это? — опасливо заглянув в пакет, спросил Рекс.

 

— Много не бывает, — отрезал Серега, — поехали, вон наш автобус!

 

17.40. Типичная общага. Пятиэтажное здание без балконов. Центральный вход посредине. Неизменная будка со старухой вахтершей. Непременно злой. Внизу нас встречала Марина. Миниатюрная, кудрявая деваха в коротеньком халатике.

«ниче так!» — отметил я про себя. Маринка кинулась на шею Щербаню, смачно так поцеловав его в губы; тут же развернулась к нам:

 

— Привет, ребятки! Ух, какие красавчики. С праздником! — и она чмокнула нас всех по очереди в щечку. — Я Марина. Пойдем.

 

Девушка шустро вбежала по ступенькам, заскочила в будку вахтерши и начала очень импульсивно нашептывать что-то старухе прямо в ухо. Та, почему-то глупо заулыбалась, покачала головой и махнула рукою в сторону длиннющего коридора.

 

— Ребятки, идем. Четвертый этаж. Девочки уже заждались!

 

Марина дернула ручку двери с номером 47. Та легко подалась и открыла нашим всепоглощающим взорам просторную комнату в два окна. Три кровати, сдвинутые к стенам, два шкафа для вещей и продуктов, холодильник, маленькая электроплита. Ну, а посредине, большой праздничный стол, старательно сервированный молодыми хозяйками, которые сидели на одной из кроватей. При нашем появлении они приподнялись и нерешительно двинулись навстречу, улыбаясь. Какого-то хрена их было две штуки.

 

— Знакомьтесь, ребятки... Это Инесса, — при этих словах улыбнулась шире девушка с очень сильно пережженными перекисью короткими волосами. Тонкий нос с горбинкой, тонкие же губы, но зато, очень выразительные зеленые глаза с любопытством скользящие по гостям.

 

— Здрасьте! — это Инесса, остановившая взгляд на Лехе... Какого-то черта.

 

— А это, Айше! Знакомьтесь, знакомьтесь... — теперь улыбку акцентировала восточная девица. Ну, что о ней можно сказать? Красивые черные волосы до пояса... И очень... некрасивое плосковатое лицо с узкими глазенками, сплюснутым носом, под которым явственно просматривался легкий черный пушок. И наконец — фишка: крупная мозгообразная выпуклая родинка на левой щеке.

— Привет, — тихо произнесла Айше, опустив глаза и нелепо разглядывая свои пальцы с короткими ногтями.

 

— Вова. Гена. Леша, — представились мы по очереди...

 

— Приятно познакомиться! — все вместе, но с разными интонациями в голосе.

 

— Ну, к столу! — пригласила всех по-хозяйски Марина.

 

Мы стали неловко тулиться к столу, толкаясь и хмыкая...

 

— Ах, да! — будто спохватившись, произнесла Маринка. — Должна быть еще одна девочка, Галя. Но у ее подруги заболел ребенок, маленький совсем, а она на смене, медсестрой работает. Галя не смогла отказать ей — они из одного села родом. В общем, Галя, пока с малышом. Но она, возможно, подойдет ближе к ночи... Не отменять же нам праздник такой, правда, мальчики?!

 

Мы уселись. Между мной и Генсом разместилась Айше, которую мы на первом же перекуре прозвали «киргизкой». Очень уж узкие глаза даже для татарки. Напротив нас умостился Рекс, рядом с Инессой. А с торца — Серега, к тому времени успевший переодеться в котоновый костюм с порезанными штанинами до колен и рукавами до локтей, в стиле Валерия Леонтьева. Напротив, Марина, тоже переодетая в праздничное красивое платье, короткое и с глубоким вырезом, при красивом макияже. Ох, хороша...

 

А стол действительно был праздничным. Эффектно довершенный нашей водкой, он ломился различными вкусностями. Салаты трех-четырех видов; копчености, мясные и рыбные; сыр, маслины... Со стороны плиты пахло горячим, мясным. Видно, что старались. Мои мысли: кого же выбрать из этих двух, или ждать Галю, прервал тост. Говорил Серега:

 

— Ну что, мальчики-девочки, за нас — за праздник!!!

 

— Сегодня пьем только за наших мужчин! — под всеобщее цоканье торжественно произнесла Маринка, в очередной раз поцеловав Серегу в губы.

 

Стук-стук-стук... вилки о тарелки. Не скрою, в тот момент я чувствовал себя скованно. Да и Генс был явно не в духе. Зато Алексей, наш дорогой Рексик, злорадно лыбился, глядя в нашу сторону. Он явно ликовал!

 

Пошло по второй. Опять Маринка целует Щербаня. Везет же, козляке. Вона — рожа счастливая какая! Инесса, не сводя взгляд с Рекса, постоянно что-то подкладывает в его тарелку. Айше монотонно жрет, пялясь в салат. Я незаметно покосился на нее... Черт задери эту родинку!

 

— А где можно покурить? — не выдержал я. Внутри уже начало приятно запекать...

 

— Пойдем, я знаю, — сказал Серега, вставая из-за стола. Девчонки не курили, как ни странно, поэтому мы ушли мужским составом, включая некурящего Генса. Мы прошли по длинному коридору, из дверей которого слышалась музыка и звон посуды. Народ гуляет. Серега указал на одну из дверей со словами:

— Тут параша, если че.

Свернули на лестничную площадку, где на бетонном полу стояла наполовину заполненная бычками консервная банка.

 

Мы молча прикурили. Первым не выдержал Генс:

 

— Серый, это че за порожняк? Где та телка... как ее... Галя?!

 

— Ну ты же слышал, я-то тут при чем?!

 

— Не, Серега, — вставил я, — у нас и водяры столько не будет. Ты говорил — более-менее... Где, нах?

 

Рекс откровенно заржал..

 

— Да ладно те, Мор... Ща, посидим, попьем — гляди стол какой забабахали! Ну, татарка, да, не фонтан... А вторая, Инесса... Что... тоже никому...?

 

— Ну эта еще куда не шло. Так она же — с Рекса глаз не сводит! — Чуть не в один голос взвыли мы с Генсом. Рекс опять заржал. Когда мы вернулись, в комнате играла музыка. Выпили пару раз, Маринка потащила всех танцевать. Я уже прилично захмелел, но настроения плясать не было совсем. Зато Щербань с Маринкой зажигали по полной программе. В их танцах стали проступать откровенные элементы. Осмелевшая Инесса потащила танцевать развеселого Рекса. Тот не отказал и, кружась с ней, ехидно подмигивал нам, гладя ее задницу. Мы с Генсом ушли на перекур. Киргизка сидела за столом, ковыряя что-то вилкой.

 

— Если б еще не эта бородавка, — произнес я затягиваясь сигаретным дымом.

 

— Да... Это жесть! Пошли бахнем...

 

Серега уже открыто сосался с Мариной. Инесса что-то оживленно втирала нашему семьянину. Они полулежали на одной из кроватей и она, пожирая его глазами, то и дело наклонялась к самому уху и хихикала. Ему это явно нравилось... Айше читала...

 

Все вновь собрались за столом. Выпили. И, как-то само собой, настроение начало подниматься. Я поймал себя на том, что сижу и улыбаюсь... В это время разговорилась наша киргизская подружка. Сидя между мной и Генсом, крутя голову, то в мою, то в его сторону, она импульсивно рассказывала как с семьей переехала в Крым, как поступала в технарь и прочую дребедень...

 

Пошла четвертая. К этому времени мы уже и плясали, и орали друг другу, перекрикивая музыку. Генс успел пригласить на медляк Айше. Теперь это сделал я. Рекс с Инессой слюняво целовались на дальней койке...

 

Очередной разлив... И тут я, к своему удивлению, взглянув на киргизку — я не увидел ее родинку. Мало того... Она показалась мне симпатичной. Я пялился на нее, когда она неожиданно повернула ко мне голову, улыбнулась (какие красивые у нее зубки!!!) и наклоняясь прошептала: ты мне нравишься.

 

Я позвал Генса на перекур. Я хотел сказать ему, что он может спокойно ждать Галю, которая должна была вот-вот появиться. Но он заговорил первый.

 

— Слышь, Мор! — Его посоловевшие глаза сверлили меня. — Я хочу вы*бсти киргизку, мать ее! Она трогала мой член, когда мы танцевали... Да и — ниче она...

 

— Пиздишь! Она только что сказала, что я ей нравлюсь... И она под столом трогала мне руку, когда ты водяру разливал. Она слишком скромная, чтобы...

 

— ...за член, Моро, отвечаю! Я трахну ее сегодня!

 

Было около полуночи. Гали все не было. Я уже хотел послать к бесам и Генса, и эту чучундру (да, бородавка снова была на месте) и дождаться-таки Галю... Как тут, почувствовал, что под столом, кто-то гладит мне ногу. Айше! И опять улыбается... и в глаза... и зубки такие ровные... Генс разливал последнее. Я хочу ее — с этой мыслью я выпил...

 

Тем временем, запасливая Маринка вытащила откуда-то еще один пузырь. И, едва мы его начали, в аут ушла Инесса. Ее на плече притащил с коридора Леха. Лицо ее было зеленым.

 

— Она это... блевала и вот...

 

Инессу уложили в срочном порядке на одну из кроватей. А мы продолжили...

 

...Дальше смутно... Помню, Серега, взяв за руку Марину, сказал, что они уходят... Потом... какая-то возня в коридоре с Генсом... Визг киргизки... Рекс разнимает... Все... Провал...

 

...Я просыпаюсь, почему-то сидя. Очень болит голова. Темно... Черт возьми — я на крышке унитаза. Какого хрена? Медленно поднявшись, нащупал дверь. Открыл. Дальше, по стене... Щелк... Выключатель. Тусклый свет залил маленькое помещение с умывальником и зеркалом. Ох ты черт, лучше бы не видел! Ссадина на брови. На губе засохшая кровь. Я умылся... Потом разберемся, а сейчас нужно куда-то кинуть затекшее тело. На часах 2.40. По стеночке я побрел по коридору. Одна дверь, другая... Вот, кажется эта. Я вошел — темно, тихо. Все спят. Ага... Вот стол... точно, я на месте. Куда бы лечь?

 

— Эй, Вова! — я вздрогнул от неожиданности. Это Айше, громким шепотом. — Иди правее. Еще правее. Вот. Тут дружок твой дрыхнет — ложись к нему, а я тут, с Инессой... Какие же вы дураки! Все — я сплю...

 

Я нащупал Генса. Растолкал его, мычащего, подвинул. Я уже адаптировался в темноте и различал более-менее предметы. Генс спал в мастерке и трусах. Я тоже разделся до трусов, лег валетом. В голове — каша. Все... спать...

 

И вот я уже почти провалился в царство Морфея, когда послышался звук открывающейся двери. Кто-то тихо вошел. Возня у третьей кровати. Судя по звукам, кто-то разделся и укладывался спать. Скрип кровати... Опять возня... шорох... возня... И тут:

 

— А-а-ах! У-у-у... — Сначала тихо, сдержанно. Потом громче, отчетливей... Послышались ритмичные звуки скрипящей кровати. Я не мог двинуться... У меня было ощущение, что попал случайно в родительскую спальню и боялся спалиться... Боже, когда же это закончится? И тут, последний:

 

— О-оох... — и все стихло... Наступила такая тишина, что сквозь нее проступил какой-то какой-то звон. Возможно это внутри головы... Как вдруг, этот звон, разрушил отчетливый шепот:

 

— А тебя как зовут?

 

— Леша.

 

— А я, Галя. С праздником тебя, Леша.

 

«Вот это шара», — подумал я засыпая...

 

 

2009