Фрилансер и хостес
Они поступили друг за другом. Он и она. И между ними почти нет никакой связи. Ей — 29, ему — 21. Она перебрала с кокаином и просекко. Он с водкой и марихуаной. Она вела себя неадекватно в магазине. Хохотала и оголялась. Он, истекающий кровью, голышом шел по ночному шоссе и снимал себя на телефон. Когда приехала полиция, он уже лежал на обочине с закрытыми глазами, но дышал.
— Почему вы не хотели жить? — спросил я у него, когда зашел в палату.
Он не спеша отложил книжку и свободной рукой, придерживая повязку на дырке от трахеостомы, улыбаясь бледными губами, ответил:
— Теперь хочу!
— Депрессия ушла?
— Да, док! Теперь я такой же, как и до болезни.
Сейчас он говорил правду. Травмы, мало совместимые с жизнью, порою обрывают психоз или снижают высоту аффекта. Но надолго? Болезни свойственно возвращаться. Я измерял сатурацию, пульс и давление, но мое внимание привлекали его рубцы, связанные хирургическими нитками. Шея, грудь, живот и левая рука были покрыты сетью из проколов и порезов, и еще несли следы запекшейся крови. От суицида прошло всего неделя. Он перенес тяжелую анемию, шок, пневмонию, но выжил в реанимации и сегодня лишь проколы брюшины да легких немного давали о себе знать.
— Чем это сделали?
— Тупым кухонным ножом!
— Много выпили?
— Две бутылки вина и бутылку водки! — гордо ответил парень, — я отмечал свой день рождения. Снял номер в пяти звездах... Все залил там кровью... Я снимал на видео... И как шел по шоссе... И как резал себя.
— В онлайн выкладывали?
— Да. Прямой эфир на ютубе...
— Вы учитесь, работаете? — спросил я, хотя из анамнеза знал, что парень три года назад ушел от родителей, снял квартиру, прихватив энную сумму, и жил в свое удовольствие.
— Нет. С первого курса я ушел. Гостиничный бизнес не для меня. Работал фрилансером.
— А конкретнее?
— Программистом... Но после всего этого понял, что хочу быть ютубером...
— Вам препараты от депрессии, тревоги, бессонницы нужны?
— Спасибо, док. Со мной все ОК! — спокойным голосом ответил он и продолжил чтение больничного Мопассана.
Спустя час, дежурная медсестра вызвала меня на женский пост.
— Больная из 42-й палаты пыталась надеть чужие вещи и сбежать... ударила младшую... Галку и фиксануть?
— Не торопитесь, я поговорю с ней.
— Вы должны меня понять. Я потратила кучу бабла на стоматолога. У меня сегодня нижняя челюсть. Я долго копила на неё. Из-за вас все рушится. Я не подписывалась на программирование. Я — свободный человек. Я просто возвращалась из ночного клуба и зашла в магазин за просекко. Там меня не так поняли. И вот я у вас! Я не сумасшедшая, доктор! Мне надо к стоматологу. Сегодня и сейчас.
— Время только семь утра!
— Я хочу принять ванну, привести кожу и руки в порядок. Я так соскучилась по своей кошечке! Отпустите меня, прошу вас!
— А что у вас с рукой? — спросил я, увидев свежие расчесы на локтевом сгибе.
— Это был чип. Здесь и в паху. Я видела, как медсестра ставит их всем и подписывает. Число и время. Маленькие такие.
— Это катетер для внутривенных инфузий.
— Вы заодно с ними! Я не подписывалась на ваш НЛП-лагерь! Выпустите меня немедленно! У меня стоматолог! Потом первый день работы!
— А кем вы работаете?
— Хостес!
— Можно поподробнее?
— Встречать и провожать гостей. Вы не представляете, как это важно!
— Не представляю. Но отпустить не могу. Сейчас мы сделаем вам укол, и вы немного успокоитесь. Все остальные дела подождут.
— Я не хочу! Я против вмешательства в мой мозг и в мое тело!!!
— Ну, что доктор, вязки и галку? — спросила на ходу дежурная медсестра.
— Первое пока рано. Достаточно кубик галоперидола для начала.