Четвертая стадия

Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы!

Эрих Мария Ремарк

Так получилось, что я уже не застал то время, когда врачи, очевидно, руководствуясь благими гуманными намерениями, не сообщали больному его истинный безнадежный диагноз, который не давал ни малейшего шанса на выздоровление. И больной до самых последних своих дней жил надеждой, что до выздоровления осталось еще совсем немножко. Еще чуть-чуть. Так и жил до конца в этом счастливом ожидании.

Увы, в моем случае я был лишен и этого. Врач, после просмотра всех моих анализов, выдал беспощадный диагноз - онкология. Сделав соответствующую моменту паузу, начал излагать перспективы и стратегию лечения, выписал лекарства и назначил день следующего приема. Стратегией это лечение было трудно назвать. Состояние с каждым днем ухудшалось, лекарства не помогали. А еще эти, прямо насквозь пронизывающие со всех сторон сочувственные взгляды, расспросы о здоровье, жалостливое покачивание головой... От них просто некуда было деться. Даже ночью они стояли у меня перед глазами.

Основным моментом «стратегии» лечения была операция, которую можно было сделать только в другой стране. У нас была возможность переехать жить в эту страну, и мы с женой решили воспользоваться ею. Вызов пришел на удивление быстро.

Переживания по болезни, ожидание вызова, сам переезд сыграли со мной довольно злую шутку, разбудив неимоверный аппетит, Я стал стремительно поправляться, неутомимо раздаваясь в ширину, приобретая при этом черты скверного характера.

...«Ходячее кладбище бифштексов» - известное выражение героя Ремарка, которым он добил своего оппонента в споре, это первое, что пришло мне на ум, когда я увидел этого человека. Более понятное русскому человеку сравнение "пивная бочка" тоже подходило в данном случае, но звучало так убого и затаскано, что я, не задумываясь, выбрал вариант Ремарка, тем более, что в настоящий момент проживал на родине этого замечательного писателя, по праву ставшего классиком немецкой литературы. Хорошо, что я не произнёс это выражение вслух, поскольку, буквально в этот же день, его пришлось заменить, вернее переправить. Не обвиняйте меня в непостоянстве, вы и сами, не раздумывая, сделали бы это, увидев, с какой скоростью и аппетитом он расправлялся с разогретыми в "микроволновке" сардельками. Но и новое, откорректированное сравнение: «Ходячее Кладбище Сарделек(ХКС)», я тоже не произнёс вслух. По многим причинам.

В первые дни по приезду я обратился в клинику, где довольно быстро прошел обследование и меня, буквально, через месяц, прооперировали. Все складывалось просто замечательно. Нас направили на языковые курсы, на которых мы успешно занимались. Правда, зверский аппетит и приобретенные черты характера остались без изменения. Возможно, это и спровоцировало рецидив. Состояние вдруг стало резко ухудшаться. Снова появилась предательская слабость. Врач разводил руками. «Кребс» (Рак)). Как и раньше, окружающие, почти с самого начала знали о моей болезни, и, если сразу после операции не обращали на меня внимания, то, когда по группе поползли слухи, что у меня четвертая стадия онкологии, повышенное внимание, сочувствующие взгляды просто обволакивали меня, под горестное покачивание головой «безропотно» прощались самые вызывающие всплески характера. И в это время, к нам в группу добавили несколько человек. Один из них не понравился мне сразу. Своим до флегматичности спокойствием он заметно выделялся среди остальных, Отстраненный, можно сказать, застывший равнодушный взгляд не проявлял никакого интереса ни к кому и ни к чему. Свободно и расслабленно сидел он в одиночку за столом, витая где-то в облаках и думая о чем-то своем. Так и хотелось расшевелить его, заставить посуетиться. И случай вскоре предоставился.

...Подходил к концу срок, определённый мне эмиграционным ведомством для проживания в этом городе. Тихий, чистый, уютный, он нравился мне всё больше и больше и, видит Бог! - я остался бы здесь до конца своих дней, если бы не полное отсутствие не то, что работы, а даже самых призрачных надежд на неё. С лёгкой грустью я надеялся без суеты и волнений дожить в покое оставшиеся денёчки, но мечте не суждено было осуществиться. Заметно активизировавшееся в связи с реформами ведомство по труду, предложило мне эти курсы, от которых нельзя было отказаться.

Слегка расстроившись от крушения надежд, я, тем не менее, быстро успокоился: никто не заставляет тебя на курсах проявлять повышенную активность. Не лезь никуда, ни спорь ни с кем, делай вид, что целиком и полностью увлечен учебой, и всё будет нормально. Такова была "по Кашпировскому" моя установка. Боже, кто бы знал, как я ошибался!
Группа, в которую мы попали, занималась уже полгода и теперь, "усиленная" нами, перешла на ускоренный или усиленный курс обучения. Это был вполне сложившийся коллектив со своими обычаями и традициями. В таких случаях новичкам предоставляется возможность самим внедряться в коллектив. Не особенно стремишься? - Бог с тобой! Печалиться по этому поводу никто особо не станет. И это в самой большой степени устраивало меня.
Отбарабанив традиционное при общем знакомстве: " Их бин..., комме..., яре альт..." (я... приехал... столько лет) и всё остальное, что положено в таких случаях, я со спокойной совестью собрался погрузиться в вполне заслуженный анабиоз, но... Перебив второго пытавшегося представиться новичка, тогда ещё ХКБ ( ХКС он стал в этот же день, но чуть позже) довольно едко прошёлся почти по каждой строчке моей незатейливой лебенслауф.(автобиографии) Стало ясно, кто в доме хозяин и какое место мне предлагают занять в этом доме. Дёрнулось уязвленное самолюбие, но первоначальная установка "по Кашпировскому" была настолько сильна, что, слегка поразмыслив, я всё же впал в анабиоз.
И в этот день, и в последующие, теперь уже ХКС, с завидным постоянством и отчаянной задиристостью пытался вызвать меня на скандал, но "Кашпировский" во мне был явно сильнее. Я упорно игнорировал все приколы ХКС, редко выходя из полусонного оцепенения, что приводило, и это было видно, его в ярость. Конечно, долго это продолжаться не могло, но случилось всё намного раньше, чем я предполагал. И совсем неожиданно для меня.
После очередной его грубой шутки, оказалось, что я почему-то смотрю на него.

- Ну, что ты уставился на меня? - в такой манере он разговаривал почти со всеми.

- Пытаюсь вспомнить, кого Вы мне напоминаете, - кротко и совсем неожиданно для себя ответил я. Что-то в нём дрогнуло.

- Многие говорят, что я поразительно похож на Черчиля, - почти светским тоном начал он.

На светскую беседу я был не настроен, меня уже несло...

- Мне кажется, они ошибаются. Вы скорей всего похожи на птицу, рассматривая его, задумчиво произнёс я, сохраняя, тем не менее, светский тон.

- На сокола? - приосанившись и с какой-то затаённой надеждой спросил он.

Я посмотрел на него. Он говорил совершенно серьезно. Господи, он, что вообще анекдотов про Чапаева ни разу не слышал? Или прикидывается? Аудитория анекдот явно знала, с нетерпением ждала развития событий.

- Ну, что Вы, совсем нет! Зачем оскорблять благородную птицу? - сказал я, внимательно наблюдая за ним. Никакой реакции! Ну, что ж...

- До сокола Вам далеко. И даже дятлу Вы в подмётки не годитесь. Есть такая птица, забыл название, помню только начало: долбо...

Насолил он многим, хохот был громоподобный. Но его реакции не ожидал никто. В мгновение он подскочил ко мне и обеими руками вцепился в шею. Кому это понравится? Выворачивая ему руку, освобождаясь, я удивился его почти женской слабости и неуклюжести: от лёгкого толчка он лицом упал на парту. В это время послышался спокойный голос пришедшего на урок преподавателя. Он с интересом пытался понять, что случилось. Пришлось "выкручиваться". Он часто бывал в СССР и говорил по-русски.

- Херр Циммерман ! Вы смотрели фильм "Бриллиантовая рука"? Помните: шёл, поскользнулся, упал, очнулся - гипс! Здесь тоже самое, только без "очнулся и гипса".

- О! Шёль, поцкольнулься, упаль! Коньечно, помнью!

И инцидент был притушен. Но так казалось мне, а ХКС был совсем другого мнения. Едва дождавшись перемены, он подошёл ко мне и, не обращая внимания на явно заинтересовавшегося герра Циммермана, нависая надо мной своими, как минимум ста двадцати кг, угрожающе произнёс что-то типа: "Я это тебе припомню!" Меня опять, как Остапа Бендера в Нью -Васюках, понесло.

- Херр Циммерман! Интересно, а можно перевести на немецкий язык русскую поговорку: «Чем больше шкаф, тем громче падает?» - громко спросил я у преподавателя.

В тот день победа была без сомнения за мной. Но это было только начало. И конец моей спокойной жизни. Наши стычки не прекращались ни на минуту. "Кашпировский" был давно и прочно забыт, а словесные дуэли от колкостей и приколов постепенно перешли в интеллектуальную плоскость и, зачастую, доходили до таких тем, которые проходят студенты на последних курсах университетов. К занятиям я теперь готовился не хуже, чем к экзаменам в студенческие годы, но часто напрасно: ненавистный ХКС, порой, играючи "сажал меня в лужу". Война шла с переменным успехом. Я не оговорился, именно война. Потому что мы даже не пытались как-то сблизиться. Только споры, причём до победного конца, с последующим, зачастую довольно злым подтруниванием над проигравшим.

  Уделал он меня тогда конкретно. Как говорится, со всею ответственностью. Такого со мною еще не было. И тут я впервые пожалел, как мало у меня осталось времени. Из тех же слухов о четвертой стадии онкологии просачивалось и количество оставшегося мне времени. Его было катастрофически мало. Но оно было. Как и была у меня статья известного психолога Роберта Дилтса. В 1978 году тяжело заболела его мать. Ее долго лечили, но результата не было. В 1982 году ее выписали домой с диагнозом: четвертая стадия рака груди. Дилтс буквально заперся с матерью в доме на несколько дней и в процессе работы сделал одно из важнейших открытий в психологии. Он обнаружил причины, по которым люди сами не позволяют себе изменить свою жизнь к лучшему. Дилтс назвал это "ограничивающими убеждениями", или "вирусами сознания". Их оказалось три. И каждое из этих трех ограничивающих убеждений имели свое название. Безнадежность, Беспомощность. Никчемность. И, если Дилтс боролся за здоровье матери, стараясь увести ее от этих ограничивающих убеждений, мы с моим оппонентом только постоянно что-то яростно доказывали друг другу, используя фрагменты, а то и целые выводы статьи, которая, как оказалось позже, была и у него.Надо сразу сказать, что у меня и в мыслях не было как- то применить выводы этой статьи к себе, а мой противник вообще вряд ли догадывался о моей болезни. Но, странное дело, с каких-то пор я стал чувствовать себя все лучше и лучше.

...В какой-то момент, я заметил, что происходящее мне нравится всё больше и больше, а происходящие с ХКС перемены были видны невооруженным взглядом. Из обрюзгшего, махнувшего на всё рукой хамовитого мужлана, он незаметно, как и когда вырос, как змея из старой шкуры. Соскочила шелуха и оказался нормальный мужик и возраст проявился - не более 40 и брюхо куда-то исчезло. Прояснилось куда, когда я встретил его вечером в спортивном костюме бегущим трусцой. Вы можете себе представить, каков наглец? Пришлось и мне покупать спортивный костюм. Кроссовки у меня уже были.
И если наши отношения так и оставались в состоянии холодной войны, то отношение его жены ко мне изменилось явно в лучшую сторону. Можете себе представить, какой коброй она смотрела на меня после нашей первой стычки? Внешне, конечно, всё было пристойно, с аристократической холодностью мы раскланивались при встречах и даже
говорили друг другу: "Таг!" или "Морген!" в зависимости от времени суток, но представляю, как всё выглядело со стороны!
Так продолжалось довольно долго, но увидев как-то меня в спортивном костюме, она вдруг приветливо улыбнулась. Что оставалось делать мне?
Приближалось Рождество, а с ним и все причитающиеся такому празднику приятные хлопоты. Начались Адвенты. На стене в помещении для занятий появился календарь, начиненный маленькими шоколадками, спрятанными за числами дней месяца. Вместе с тем подходил к концу срок обучения на курсах. В один из последних дней ХКС с женой почему-то не пришли на занятия. Их не было весь день. Но на следующий день они появились на занятиях радостные, счастливые...
Была пятница, день, когда нам разрешали отмечать дни рождения или другие праздники в стенах учебного заведения.
Счастливые улыбки не сходили с их лиц, даже тогда, когда они накрывали стол, приглашая нас отметить радостное событие. Какое? Они лишь загадочно улыбались…
Наконец, все расселись и слово взял нет не ХКС, а его жена.

- Друзья! - сказала она, - Вчера у нас был самый счастливый день в нашей жизни. Вы все знали о тяжёлой, неизлечимой болезни моего мужа, терпели его капризы, а порой и хамство. Спасибо вам!

(Господи, о чём это она? Какая неизлечимая болезнь у такого бугая?)

- Вчерашнее всестороннее обследование, это чудо! - показало, что болезнь отступила, от метастазов не осталось даже следов!

Я ничего не понимал, но все были в шоке. Обнимали и целовали ХКС и его жену, звенели бокалами, у некоторых на глазах блестели слёзы. Жена ХКС с трудом добилась внимания:

- Первый тост я предлагаю выпить за виновника этого чудесного исцеления!

Она сделала паузу, переводя дыхание. Все смотрели на ХКС.

- За человека, который совершил это чудо, вылечил моего мужа. Он среди нас, - продолжила она.

Все, в том числе и я, недоумённо переглядывались. Жена ХКС подошла ко мне и, привстав на цыпочки, поцеловала меня, а уж потом прикоснулась
своим бокалом к моему. После чего выпила шампанское, шепнув мне, что пить надо до дна.