Из потеряйденного

Он – убеждённый рукосуй,
Хоть станом удался и ликом,
Она, блюдя души фэншуй,
Перебивалась самотыком.

Хоть в роли вечных пачкунов
Ни с кем не деленых постелей
Он был жуаней казанов,
Она – миранд эммануэлей.

Но раз остались vis-à-vis,
Как Ахиллес и Лисистрата,
От онанизма Низами
С теоретической Эрато.

Был странным этот tête à tête:
Фемина – вовсе не молодка;
Из обстановки – табурет;
Из афродизиаков – водка.

Да, табурет – не будуар,
Но есть причина и иная –
Быть лишь данайским может дар,
Когда дарителем – Даная.

Она ж лепила, истомясь,
Союз иконы и бекона,
И пальцы, к паху зазмеясь,
Сгребли в кулак Лаокоона.

Когда ж иссяк недолгий пыл,
Он укорил себя уныло.
И ладно б конь троянский был,
А не калужская кобыла.

Их рахитичный Купидон
Издох за час. Они простились,
И все иллюзии накрылись,
Как Гиссарлыком Илион.