Привилегия

Долгий и тягучий гудок разбудил серые заводские пятиэтажки. В окнах заспано зажглись жёлтоватые огни, замелькали силуэты людей собирающихся на работу. Залаяли дворовые собаки, зевнув отворились скрипучие двери подъездов, выпуская самых беспокойных работников.

 

Сегодня Фархутдинов проснулся раньше гудка, он лежал с закрытыми глазами и ждал. Потом как и все, кто работал на ЗПКХ, встал, зажёг свет и начал собираться.

Через сорок минут, скрипнув подъездной дверью, он вышел на улицу и присоединился к серой массе людей неспешно двигающейся в сторону завода.

 

Кисельно-розовый рассвет попытался подкрасить неприглядные серо-зелёные цеха яркими утренним красками, но стало только хуже. Уродливая громадина завода лучеобразно раскинула щупальца туннельных проходов. Заходя в такой туннель люди попадали прямо на проходную, а затем, в основной корпус который делился на несколько цехов, и далее каждый шёл на своё рабочее место.

У четвёртого КП было как всегда очень людно. Протиснувшись в длинную кишку тоннеля и образовав многоножку, работники шаркая ногами медленно шли в сторону пункта заводской охраны.

В окружении безликих спин Фархутдинов добрался до "вертушки", протянул охраннику свой замызганный и изрядно пожелтевший от времени пропуск. Тот взял пропуск, посмотрел на Фархутдинова, потом опять в пропуск. В рыбьих глазах охранника, плавающих за стёклами очков, мелькнула какая-то мысль. Несколько секунд он стоял в задумчивости, а затем снял черную трубку стационарного телефона.

- Ало! ГУЗО? Это Михайлов с четвёртого КП беспокоит. Нужно проверить данные нашего работника. Да. Диктую...

В хвосте очереди послышались недовольные возгласы.

Охранник положил трубку на рычаг, зачем-то снял свои очки, натянуто улыбнулся и глядя в потерявшее фокус лицо Фархутдинова сказал:

- Вам уже не нужно ходить на работу... Вы господин Фархутдинов теперь на пенсии! Поздравляю!

Рядом стоящие оживились.

- Дожил...

- Везунчик!

- Я вот точно не доживу...

- Мужик, а где простава?!

- Дед, накрывай поляну…

Охранник вернул своему лицу очки и безразличный вид и, глядя на Фархутдинова, уже другим тоном добавил:

- Попрошу вас покинуть заводскую территорию. Ваш пропуск более не действителен. Не задерживайте всех, пройдите по этому зелёному коридору на выход!

И охранник махнул рукой в сторону коридора в котором слабо пульсировала лампа дневного освещения.

Но вместо того что бы пойти в указанном направлении Фархутдинов глупо улыбаясь повернулся к рабочим.

- Сорок два года я здесь горбатился... От гудка до гудка... А сейчас, я знаете что сделаю?

Народ безмолвствовал.

- Я пойду на остановку, сяду в трамвайчик и поеду домой... Я живу рядом, но я поеду потому, что обратно-то они все пустые идут... Буду ехать один... Как король!..

Охранник вышел из своей будки и взяв Фархутдинова под локоть решительно направил его в зелёный коридор.

- Завтра на работу не нужно… У меня дома чекушечка, как раз для этого случая припасена, достану из холодильника огурчики солененькие...

 

Новоиспеченный пенсионер удалялся по коридору, слова его становились тише, а потом коридорное эхо принесло обрывок песни.

- Эх, сез матур кызлар,

Ник шаяртасыз?

Йөрәгемнең януларын аңламыйсыз…

 

Очередной заводской гудок заставил всех молча двинуться дальше.

 

Фархутдинов сел в пустой трамвай и...

... и только вечером, когда этот трамвай поехал в парк, полноватая кондукторша, с нездоровым румянцем на лице поняла - что старик, который катался весь день на трамвае, не уснул, он тихо умер...