Око (на конкурс)
Песок лишил меня возможности видеть, что они кладут в гробницу моей возлюбленной. Я лишь смог разглядеть левую часть этой пещеры, по которой тенями передвигалось пламя факела. Мне приходится сильно напрягать зрение и я уже мечтаю оказаться в своей спальне, чтобы успокоить свой горящий от слез глаз мирными снами. Мне ничего не снилось порядка двух недель. И все же я надеялся хотя бы в эту ночь погрузиться в сладкий мир снов. Пока я размышлял об этом, все закончилось и я могу направиться в свою комнату. Стены ночью не блестят золотом, а оттеняются пыльной медью. Вот и дверь. Теперь, повернув голову, я могу открыть ее. Я вовсе не обеспокоен, что меня лишили правого глаза. Он мне нужен был, чтобы видеть ее. Когда утром она вставала и укрывала свои плечи шёлковой накидкой, я жадно впивался в нее своими страстными глазами. Но теперь, когда моей возлюбленной больше нет на этом свете, с одним только левым глазом я легко справлюсь. Мне будет достаточно и одного, чтобы разглядеть моих прислуг и отличить вино в бокале от молока...Тьма. Черное полотно. Спирали белого воздуха.
Долина расположилась слева от моего гнезда таким образом, что охотиться на мышей мне все также легко. Я еще не смог разобраться, как следить за соседним орлом, летающим на моей территории в надежде ухватить себе все, за что я отчаянно сражался в тот роковой день. Он летает раньше меня, когда я еще слежу за восходом солнца. Раскрывая крылья в самое солнцестояние я должен избежать встречи с ним. Мой левый глаз меня не подводит. Однако, если тот строптивый безумец подлетит справа, то мне придется сделать оборот вокруг себя, чтобы вовремя его заметить. При таком раскладе я потеряю и высоту, и скорость, и преимущество перед ним. Нужно лететь ниже. Кромки деревьев слева от меня, значит река справа. Этого достаточно...Тьма. Черное полотно. Спирали белого воздуха.
Мое правое плечо порядком отекло от держания щита, уже вросшего в меня. Нога стоит уверенно, а рука весьма быстро привыкла к нападению слева. Может я и потерял правый глаз во вчерашней схватке, но зато теперь я слышу все, что происходит по левому флангу. Вижу всех извергов, нападающих на нас. Мои сыновья держаться слева от меня, чтобы в любой момент я мог подать им знак для отступления, если нас окружат. Стратегия была просчитана так, чтобы все наши силы выступали по левой стороне. Даже солнце не ослепляет глаза, а лишь слегка освещает путь через это кровавое месиво. Значит все просчитано верно. Мой левый глаз вонзается в каждого врага острым копьем. Еще поборемся. Еще поборемся...Тьма. Черное полотно. Спирали белого воздуха.
Он посадил кусты сирени по левой стороне забора в тот же день, как это произошло, и переставил стол с моим любимым креслом в тень дерева. Он шептал на правое ухо, а целовал в левую щеку. Однажды, он даже специально повязал платок на свой левый глаз и мы рассказывали друг другу все, что видели. Мир снова стал целым, не лишенным половины. А потом он сел напротив меня и описывал каждую родинку, которую видел, и уверял меня, что моя правая сторона прекрасна. Это было забавно. Он говорил, что теперь наверняка стал моей второй половиной, моей правой частью мира. А осенью его забрали. Два года я не знала какого цвета лист на березе у правого забора. Два года мир казался мне наполовину пустым и бесцветным. Когда пришел доносчик с телеграммой, я его спросила какого цвета правая сторона нашего сада, и он сказал, что яблоня засохла, а забор потускнел и потрескался. Слева все также цвела сирень...Тьма. Черное полотно. Спирали белого воздуха.
Я очнулась от едкого запаха протухшего мяса. Вчерашняя схватка выбила меня из сил и я не помню как уснула. В глаза как всегда врезались мошки, но почему-то в этот раз меня беспокоил лишь левый. Не понимая, что происходит, я попыталась почистить правый глаз лапой, но это не помогло. Я помотала головой и пыталась учуять хоть какие-то запахи, которые помогут мне понять, что произошло. И в нос опять влетел вкус мертвой крови. Я обошла дерево вслед за своим носом и в траве увидела их. Все четверо пахли смертью. Теперь я поняла, что произошло. Идти мне больше некуда. Охотиться так хорошо, как раньше я не смогу, да и для кого. Они больше не попросят свежего мяса и не будут скакать по мне в восторге от удачной охоты. Лучше бы я лишилась обоих глаз и носа, чтобы не видеть и не чувствовать смерть моих малышей. Меня мучает жажда, но я не могу оставить их здесь. Может позже. А сейчас я должна привыкнуть к тому, как пахнут мои малыши, чтобы запомнить как должны пахнут мои враги...Тьма. Черное полотно. Спирали белого воздуха.
Она попросила меня покатать ее на качелях. Я согласилась, потому что любила делать людей счастливыми. А она так заливалась смехом, взлетая до самого неба, что мне тоже было радостно. Я не заметила как железный угол ударил меня со всего размаху. Услышав крик ребят и увидев капли крови на песке подо мной, я поняла, что случилось. Ужас в глазах каждого смотрящего оцепенел меня и я не смогла не проронить ни слова, ни крика, ни слезы. Голова стала чугунной и первые ощущения боли заставили меня сдвинуться с места и найти взрослых. В панике этого жаркого лета я одна была спокойна и молчалива. Капли крови продолжали мочить песок под ногами. Какое-то время спустя я оказалась на кушетке, пахнущей льном и спиртом. Сердце заколотилось от вида иголки поднесенной к моему глазу, а потом настала темнота. Остаток дня я провела в абсолютной тишине своих мыслей. И тут через железную решетку забора я увидела маму, со всех ног бегущую ко мне. И в момент, когда она меня обняла, я поняла, что мне безумно повезло. Теперь я знаю, что можно быть счастливой и сквозь марлю раненного глаза...Свет. Золотые пузыри. Спирали жемчужного водопада.