Акулина и Вздохтор

Акулина нервно и трепетно взялась за стену погреба.
— Ну вот какого рожна ты за это взялась?
В полумраке с полки сурово и гнилостно подмигнула застарелая банка огурцов.
Впрочем, говорила не она. Был ли голос, не было ли его, а только Акулина расслышала слова и аж вздребезнулась.
Грубо, глуповато и бессмысленно торчали подвоздушины и неловко было за спиной.
А только Акулина набралась духу и пошла дальше.
Смышлёныши возились у её ног, пища и перемигиваясь.
Когда она ступала на первую ступеньку в погреб, всё было куда яснее и добрее к ней. На второй началось шебуршение, а вот с третьей всё и заскользило.
Акулину встретил Вздохтор.
Он вздохнул и спросил:
— Вам чего, женщина?
— Да мне бы этого... Того... Назад бы выбраться.
— Ну так и выбирайтесь.
— Дак я...
— Что вы в самом деле? Развернулись бы и пошли.
— Там огурцы.
— А это ничего, они не обидные.
— В смысле — «безобидные»?
— Ну или так.
Скучно было разворачиваться, а надо.
Вдруг лестница на выходе завоздушилась паром, запереливалась радугой.
Акулина развернулась и аккуратно пошла. Вздохтор сопровождал её движение такими словами:
— Какой там мономиф! Какое там вечное невозвращение! Баба зашла и вышла, и всего-то толку. Тут он громогласно взвизгнул и тяжело задышал. Затем продолжил в спину дрогнувшей Акулине:
— Ну и что мне записывать? Что я тут вообще делаю? Это нормально? Там звёзды зажигают, а я тут что?
Акулине его даже немного жалко стало. Но страх не позволил обернуться и попробовать утешить.
Огурцы сморщились, насупились, когда Акулина снова прошла мимо них, а затем подмигнули, так же в спину.
Вздохтор вздохнул и сел в пыль, ему предстояло очередное одиночество.