… холодеет кровь
В слепое небо Эльсинора,
с фиалкой высохшей в руке,
она глядела без укора.
Ещё в предательском клинке
не вызревало жало яда,
а эта скорбная Наяда
уже покоилась в реке.
И кто-то, в цвет могильных лилий
лицом, стал истово вопить
то предлагая жрать рептилий,
то призывая уксус пить,
то возжелав на камне высечь
Майтрейей всех своих матрёх:
«Любил её, как сорок тысяч…
Хотя платил не больше трёх».