ТУСКЛОЕ СОЛНЦЕ 2
— Ну дела... — изумлённо смотрю на погасшую до неузнаваемости кинозвезду.
— Что, так сильно изменился? — грустно усмехается Петруха с нелепым чайником в руке.
— Не то слово — перевожу взгляд с нового знакомца на фото на стене. — Ты и не ты. Однако, потрепала тебя жизнь за тридцать лет.
— Ну да. Два неудачных брака. Куча запоев. Глотку по пьяни чуть не перерезали, еле жив остался. Ну а дальше, по наклонной, три ходки за забор. От меня прежнего мало что осталось. Не то что товарный, человеческий облик потерял.
— Слушай, Володя, а как тебя по батюшке?
— Львович.
— Что ты там про коньяк говорил, Львович? Лимон у тебя есть? Да брось ты этот чайник...
За окном потемнело, льёт дождь, и уже второй час за бутылкой Васпуракана слушаю грустную историю володиной жизни.
— ...Ну после проникающего этого в сердце и лёгкое, Бог знает сколько в больничке провалялся, не долечили. Вышел — кому нужен. На студию с такой рожей, даже в массовки, совестно проситься. Я же актёр непрофессиональный, в кино случайно попал. Там профессионалы без работы годами, куда уж мне...
Синячил то разнорабочим, то грузчиком. Да здоровье уже не то.
С одного места по пьянке турнули, с другого. Олимпиада-80 на носу, город стали зачищать от нежелательного элемента.
И тут участковый ко мне повадился: мол соседи на тебя жалуются, колдыришь, собутыльников в квартиру таскаешь, не работаешь. В общем, не устроишься, оформлю по двести девятой*. Сдержал таки слово, оформил.
Так оказался я в Крестах. Весь «олимпийский резерв» туда сгребли. Сидел с бомжами. На 12 квадратов десять рыл. Спали по очереди.
Без курева тяжело. Меня и греть-то на тюрьме было некому. Кое-как помогали Витя Перевалов, с которым в Шкиде* пацанами играли, да Танюша-болеро, та самая Гюльчатай. Она верующая, своих не бросает. Остальные забыли.
В Крестах картонажка есть, попросился туда коробки клеить, чтобы хоть какая-то отоварка была через ларёк. Ну а потом предложили в хозобслугу — баланду по камерам раздавать. Вообще-то, у зэков это считается западло. Но с моей статьёй не до понятий. Думал, сижу первый и последний, подписался на это дело.
Спалился через неделю. Сидельцы за курево впрягли записки из хаты в хату таскать, ну и попался. В общем, не задалась карьера баландёра. Пнули меня по этапу.
Так я оказался на Яблоневке*. На тот момент, самая беспредельная зона в Ленинграде. Первоходы, общий режим. Контингент соответствующий — отмороженные бакланы с малолетки, играющие в тюрьму. Вся эта дурацкая иерархия — блатные, мужики, шныри. Была ещё обиженка — отряд, куда всяких чертей позорных сгоняли.
Не приведи Бог, в общем.
— Зэки-то узнали тебя?
— Там моё киношное прошлое интересно было только в карантине, да в первый день после выхода в зону. Дальше это уже никого не интересовало. Смешался с серой массой мужиков, с моей непрестижной двести девятой. Ну и как положено: работа за чёрную масть, и каждую субботу замесы.
— Какие ещё замесы?
— Блатные так жути на мужиков нагоняли, чтобы те место своё помнили. Профилактика. Субботник проходил так. По дороге в умывальник вдоль коридора с обеих сторон выстраиваются бойцы* в перчатках. Ну и пока мужики бегут до умывалки через этот живой коридор, дубасят их куда попало. Главное голову вовремя прикрывать. Потом в раковине кровь с морды лица смоешь, отхаркаешься — вроде жив.
— И тебя, что ли, тоже так товарили?
— Ну а чем я лучше других. В блатные с двести девятой не берут. Там другие статьи. Да и не для меня такие игры. Мне мерзко всё это. Я не уголовник по сути.
Недели через две отмазал меня от этого кошмара их смотрящий, как нынче принято таких называть. Подозвал в блатной угол, дал гитару. Аккорды брать можешь, Петруха? Спой что-нить душевное.
— Ваше Благородие, наверное?
— Угадал, — печально ухмыляется слегка окосевший Володя. В общем, зубы мне по субботам считать перестали. Но от станка не освободили. Ишачил до конца срока как все.
Про остальные ходки вспоминать противно. За Яблоневку самые яркие воспоминания...
______________________________________________________________________
* статья 209 УК РСФСР 1960г — «тунеядка» — ведение паразитического образа жизни.
В настоящее время отменена.
*ШКИД — школа им. Достоевского для беспризорных детей в Ленинграде 20-х годов.
Здесь имеется в виду фильм Г. Полоки Республика ШКИД.
*Яблоневка, ИТК №7, исправительная колония общего режима, имевшая самую дурную славу в Ленинграде 70-80х годов.
* Бойцы (жарг.) — категория заключённых, осуществлявшая физическую расправу над другими осуждёнными по указанию так называемых «блатных».
ОКОНЧАНИЕ: https://alterlit.ru/post/23732/