Осколок
Катя рыдала уже четвертый день. Непрерывно и взахлеб. Комок в горле прижился, стал неотъемлемой частью ее организма. Слезы не кончались. Да и откуда возьмется дефицит этого продукта у девчонки семнадцати лет. Она плакала — облегчение так не приходило. Комок процветал. Жизнь не имеет смысла. Жизнь без него...
Сначала у нее возникла идея отравления. Мама, тоже очень переживающая вместе с ней, перепрятала все медикаменты. Кроме того, она на весь день запирала Катю в квартире до прихода с работы. Но только не в этот раз...
Под утро удалось уснуть. Сон был тревожным, потным. Грудь все еще вздрагивала от всхлипываний, когда началась фаза быстрых, сменяющих друг друга сновидений. Тем не менее, Катя почувствовать, как мама легонько прикоснулась губами ко лбу:
— Спи, малышка моя, спи... Все пройдет. Все будет хорошо.
Ей снился лес. Сначала редкий, сквозь ветви скудными лучами проникало солнце. Она шла, улыбалась и собирала цветы. Было легко и радостно. Постепенно над лесом начали сгущаться тучи. Деревья становились все выше, лес превратился в непроходимый бурелом. Стало темно и страшно. Девушка совершенно не понимала куда идти. Тогда она побежала напролом, царапая руки и ноги. Кто-то страшно завыл. Катя заплакала и попыталась позвать на помощь, выпустив наружу несуразный вопль отчаяния. И тут, зацепившись ногой за корягу, упала. Она провалилась в темноту...
В руке по-прежнему был зажат букетик, при падении он больно резанул ладошку. Катя вскрикнула, и вдруг, к своему изумлению обнаружила — вместо цветов ее пальцы крепко сжимают крупный осколок зеркала, вытянутой треугольной формы... Осколок светился. Девушка попыталась разжать пальцы, но не смогла. Теперь она наблюдала, как кровь с пореза горячими потоками сочилась по запястью, приближаясь к локтю. Катя поднесла светящийся осколок к глазам и ужаснулась....
Из отражения на нее смотрела Наташка, при «полном параде» на лице. Наташка ухмылялась и поправляла руками свои пышные формы. Катя застыла, не в состоянии отвести глаз от изображения в осколке. Лицо Наташки расплывалось в улыбке все шире. Показался ровный ряд зубов, которые затряслись от идиотского смеха:
— Подружка, а ты разве не знаешь, в осколок зеркала смотреть нельзя — это же плохая примета, ха-ха-ха!!!
Катя сумела сделать над собой усилие и отшвырнула наконец подальше от себя мерзкий кусок стекла. Ее накрыла полная тьма и тишина...
...Входная дверь квартиры была не заперта, как и квадратный люк ведущий на крышу дома. К люку вела навесная железная лестница.
Катя стояла на парапете крыши десятиэтажного дома. Короткое платьице, под натиском порывистого ветра вырисовывало ее хрупкую мальчишескую фигурку. Тонкие ножки, повернутые босыми ступнями друг к другу, заметно дрожали. Но слёз больше не было...
С Павликом они дружили с детства, еще с садика. В десять лет они впервые признались друг другу в любви и пообещали никогда не расставаться. А потом, в четырнадцать, был первый поцелуй, неумелый, но такой трогательный... Такое не забывается никогда. Они мечтали вместе, что обязательно поженятся после учебы. Но...
Катя давно заприметила косые завистливые взгляды подруги. Наташка жила с Павликом в одном подъезде. Она окончила школу еще в прошлом году и училась на первом курсе медицинского института. Туда же в этом году планировала поступать и Катя. Наташка была не только старше, но и шустрее во всех отношениях. Физически тоже давала фору: она чертовски гордилась своей не по годам развитой грудью. Одевалась вызывающе, ярко красилась, зная, что на нее пялятся пацаны не только одногодки, но и постарше. Наташка, к своим 18-ти, имела неслабый багаж сексуального опыта. Она часто дразнила подругу, говорила, что когда-нибудь уведет Павлика. Но Катю это лишь забавляло — она была уверенна, Павлику никто не нужен — у них великая любовь!
Время шло... Сначала появился едва заметный холодок в его голосе, молчание в трубку. Потом и вовсе часто отключенный телефон, а при встрече Павлик городил какую-то чушь об усталости и занятости. А их поцелуи... Они были уже совсем другими.
Девушка несколько раз хотела поговорить с ним обо всем этом, но боялась взболтнуть лишнего... Ждала, думала это временно и скоро все станет на свои места. Но однажды позвонил сам Павлик. Катя по вибрации телефона определила — все плохо. Он мусолил что-то испуганно-виноватым голосом: надо отдохнуть, мы не понимаем друг друга... мы... мы... это была детская привязанность, бла-бла... А то, что было между ними.... Ну что же, все бывает в первый раз, сексуальный опыт тоже... И ему очень тяжело... И прости... И короткие гудки, споткнувшиеся о начинающуюся истерику...
А потом она увидела их вместе, улыбающимися и идущими в обнимку, не замечая ее... Это было уже слишком.
...Она стояла и рассматривала виды любимого города. В голове, измученной страданиями, проносились обрывки мыслей:
«Как же красиво в нашем городе... Все зелено... Не город, а настоящий сад... Как счастливо мы бы жили с тобой, Павлик... А вот и парк... Павлик — это же наш парк...»
— Помнишь как мы поцеловались первый раз там, наверху, на «чертовом колесе»?! Что же ты наделал, Павлик?! Я же люблю тебя!!!..... — уже кричала бедная девочка. И в этот момент порыв ветра с силой оттолкнул ее хрупкое тело в сторону. Катя успела вскрикнуть. В ушах пронзительно засвистел ветер. Все замелькало. А потом был удар...
...Она стояла на многолюдной улице в центре города. Люди проходили мимо, не обращая на нее никакого внимания. Это был обычный день большого города. Но почему?! Где она? Это рай, или ад?! Как-то не так она себе это представляла. Ошеломление постепенно уступало место любопытству. Катя стала внимательно рассматривать свои руки и ноги — ни царапинки. Она повернулась в сторону, противоположную проезжей части, в огромной зеркальной витрине бутика, увидела свое отражение в полный рост. О Боже! Она подошла вплотную. Из отражения на нее изумленными глазами смотрела эффектная молодая женщина лет тридцати. Очень красивая и стройная. Длинные светлые волосы ниже плеч. И это была именно она... Катя!
«Ну, наверное так и должно быть...» — растерянно подумала девушка, и, безудержно улыбаясь, зашагала по улице. Не спеша.
Она шла и ловила на себе ответные улыбки, идущих навстречу людей. Особенно парней. Прошла пару кварталов, стараясь ни о чем не думать и привыкать к обстановке. Неожиданно, из потока людей ее взгляд выхватил лысеющего неопрятного мужичонку. Он жался у входа в гастроном и растерянно пялился на нее. Рот его был приоткрыт.
«Ну что же, удивлению сегодня не будет конца...» — подумала Катя. В этом, заметно раздавшемся вширь человеке, Катя узнала свою любовь, Павлика. Они смотрели друг на друга не в силах что-либо произнести.
— Чего пялишься?! — безмолвие нарушил грубый, пропитый голос женщины, выходящей из гастронома с облезлым пакетом в руках. — Своего мужика разглядывай, кукла! А ты чего варежку раскрыл, придурок... А ну вперед!
Женщина грубо всучила Павлику пакет, сердито позвякивающий стеклом, и подтолкнула в сторону троллейбусной остановки. Конечно же, Катя узнала в этой бесформенной и явно пьющей даме, свою подругу. «Наталья уже не та» — отгоняя внезапный наплыв злорадства, подумала Катя.
Троллейбус начал удаляться, постепенно исчезая вдали. Впрочем, как и все вокруг...
____________________________________________________________________________
... Постанывая, Катя приходила в себя. Задрожали ресницы, туманные блики постепенно сливались в бесконечность небосвода. Очень сильно в области затылка болела голова. Катя осознала, что лежит на плоской, устланной рубероидом крыше, с внутренней стороны от парапета. Превозмогая боль, она присела. Голова закружилась, однако, появилось какое-то странное чувство облегчения. Сознание четко держало в памяти все недавно увиденное. Катя уперла руки, чтобы встать, и вдруг, неприятно наткнулась на острый предмет. Это был тот самый осколок зеркала. Девушка вздрогнула, но, быстро отогнав тревогу, заставила себя взглянуть в отражение. Оттуда на нее смотрели измученные слезами и муками глаза семнадцатилетней девчонки...
— Так значит, говоришь, плохая примета?! — и неожиданно для себя, Катя громко рассмеялась.
Наконец поднявшись, пошатываясь, она двинулась в сторону люка...