Баг (часть 5)

Оператор поднял модуль в воздух и картинка на экране ушла вверх.

— Камера! — заорал Ферратов.

Картинка на экране тут же повернулась вниз, показывая вид происходящего сверху.

— Ваня, сможешь плазменным буром попасть в эту тварь, ориентируясь только по камерам? — спросил у оператора Зогда.

— Постараюсь, Релиус Кондратьевич.

— Доктор Брэддок, где у неё слабое место? — обратился Ферратов к палеонтологу.

— Вы хотите её прикончить или отпугнуть?

Ферратов посмотрел на Зогду, потом на Береста, как бы ища поддержки у заместителей.

— Да зачем убивать? Давайте просто отпугнём, — предложил Берест.

— Тогда лупаните по морде, — предложил палеонтолог, — но помните: иностранцевия неплохо бронирована.

— Ваня, как прицелишься, дай ей по носу одной пятой мощности, — резюмировал Зогда.

Картинка на экране снова качнулась. Мохнатый звероящер подошёл к человеку почти вплотную и мужчина махнул топором перед его мордой. Горгонопс шарахнулся в сторону и настолько широко раскрыл пасть, что даже сверху было видно, как блеснули клыки-сабли.

— Ну, точно иностранцевия! — сказал палеонтолог, восхищенно разглядывая громадные передние клыки твари на стоп-кадре в своём виртуальном мониторе.

— Как она только челюсть себе не свернула, — буркнул Тоша Смирнов.

— Человек с кем-то разговаривает, — сказал оператор.

— Ого! Я даже догадываюсь, с кем! — подал голос Альберт Третий с висевшего рядом с Зогдой виртуального монитора, — вероятнее всего, с копиями своего сознания. Наведённая шизофрения, помните? Значит, связь сохранилась!

Человек на экране заорал на зверя, затем внезапно пошатнулся и чуть не упал, еле удержавшись на ногах.

— Ему не хватает кислорода, — сказал палеонтолог, — стреляйте, чем вы там собирались, или ему конец.

Изображение дёрнулось, шея иностранцевии попала в крест по центру экрана. Человек неуклюже размахнулся и ударил топором в песок рядом с мордой хищника. Зверь отшатнулся.

— Даю разряд! — крикнул оператор. В то же мгновение на экране, там, где была голова горгонопса, мелькнула яркая точка. Тварь как-то глухо кашлянула и отбежала в сторону.

— Странные звуки она издает, — потирая подбородок сказал палеонтолог.

— Эта ваша иностранцевия поняла, откуда ей прилетело? — спросил Ферратов.

— Вряд ли. Во-первых, горгонопсы не блещут умом, а во-вторых, не в состоянии высоко задирать голову; ваша железяка ей попросту не видна. Она решила, что это человек её ударил. Посмотрите, как она на него уставилась.

Зверюга и впрямь отбегала, озираясь на человека, не поднимая головы. Человек сел на песок и, упираясь руками, пытался удержать равновесие, чтобы совсем не упасть. У него явно кружилась голова.

— Тор Доринович, вы когда расчёты закончите? — прокричал Ферратов.

— Минут через десять, Михаил Васильевич!

— Чёрт побери! Нет у нас десяти минут, — Ферратов горестно покачал головой и посмотрел на большой экран. Человек на экране встал, поднял кепку с накидкой, надел их, и, пошатываясь, двинулся вдоль по хребту бархана к остановившейся шагах в пятидесяти иностранцевии, размахивая топором.

— Смотри-ка! Мужик в себя поверил! Надо ему помочь, — сказал оператор, разворачивая модуль на звероящера.

Неожиданно ноги у человека подкосились, он упал и, кувыркаясь, покатился по склону бархана. Зверь оживился и пошёл в сторону упавшего.

— На-ка ещё! — оператор ударил по клавиатуре и на большом экране снова вспыхнула яркая точка. В этот раз попадание было по спине хищника. Зверь злобно захрипел.

— И ещё! — оператор снова дал разряд. Горгонопс издал громкий обиженный кашель и, развернувшись, неуклюже потрюхал в обратном от человека направлении.

— Молодец, Ваня! — похвалил оператора Ферратов, — продолжай следить за ней, если надумает вернуться. Берест, пошевеливайтесь, наш путешественник, судя по всему, уже без сознания. Зогда, готовьте возврат модуля, завершаем эксперимент.

— Мы закончили свою часть расчётов, Тор Доринович! — прокричал Лесток из конца зала.

— Молодцы, я свою тоже почти закончил. Давайте, загружайте пока данные по новой дате, — ответил Берест, — проверять не буду, времени нет. Вам ведь можно верить?

— Обижаете, Тор Доринович!

Ферратов повернулся к стоявшему рядом инженеру:

— Сообщите энергетикам, что модуль досрочно возвращается обратно, пусть будут готовы к проседанию потребляемой мощности в ближайшие несколько минут. Ваня! — обратился он к оператору, — направляй магнито- и биодетекторы на этого нашего путешественника и на кабана. Как Берест закончит, будем перемещать обоих вместе с модулем. Серёжа тебя подстрахует.

Сергей, второй оператор, сидевший чуть поодаль, согласно кивнул.

— У меня всё готово, Михаил Васильевич! — крикнул Берест, — данные загружены, можем приступать к возврату модуля в двадцать первый век.

Ферратов нажал кнопку на коммуникационном браслете. Перед ним выскочил экран с человеком на фоне стеллажей с моргающей светодиодами аппаратурой в лаборатории управления модулем.

— Стентон, это вы? Приготовьтесь вручную перемещать модуль по новой программе группы Береста. Глаша будет только собирать данные. Стартуем по моей команде.

Человек кивнул.

— Ваня, Серёжа, у вас всё готово? Кабан с человеком на прицеле?

— Да! — хором ответили операторы.

— Зогда, следите всей своей группой за потоками хромоплазмы, чтобы больше никаких мух!

Главный инженер тоже кивнул.

— Все готовы? — Ферратов обвёл глазами операционный зал.

Послышалось несколько утвердительных реплик.

— Тогда, всем внимание! Стентон, включаете обратный поток на счёт три. Готовы?

— Готов.

— Раз!

Начальник испытаний сделал паузу.

— Два!

Ещё раз посмотрел на всех.

— Три!

Солнечная пустыня на большом экране исчезла. Спустя пару секунд вместо неё появилось тусклое изображение какого-то посёлка посреди леса. Была ночь, светила луна. Горели электрические фонари.

— Модуль всё ещё работает! — прокричал Берест, — Михаил Васильевич, он не развалился!

— Это ненадолго, — ответил Зогда, — давайте быстрее искать наших путешественников.

— Да вон они, под фонарём, — сказал оператор, — в инфракрасном прекрасно видны. Живы. Во всяком случае, оба дышат.

— Дату проверить можем по мощности сигнала? — спросил Ферратов.

— Уже проверяю, — ответил Зогда, — секунду... да, Михаил Васильевич, всё верно. 8 сентября 2021, время 23:48.

— Отлично. Надеюсь человек не нуждается в реанимации и оклемается. Кабан, я смотрю, уже зашевелился. Свою ошибку мы, надеюсь, исправили. Детали будем выяснять потом, по протоколу событий. Молодцы, ребята! — и Ферратов похлопал в ладоши. Зал тут отреагировал ответными аплодисментами.

— Отставить овации! — прервал всех Ферратов, — ещё не финиш. Раз модуль ещё функционирует, давайте теперь его к нам вернуть попробуем! Незачем оставлять наши технологии в 21-м веке. Стентон, подгружайте первоначальную программу возврата.

— А что делаем с копиями сознания человека? Они сейчас работают, всплесков активности не зафиксировано, — спросил с виртуального экрана всё ещё висевший на связи с Зогдой и наблюдавший весь процесс возврата Альберт Третий.

— Отключайте, снимайте данные, — ответил Берест, — там огромное поле для изучения в вашем НИИ Сознания. Нам они больше без надобности.

 

Международный Институт Субъядерных Исследований располагался в нескольких километрах к северо-востоку от Москвы, на тридцать восьмом меридиане, вдоль которого шёл опоясывающий всю планету туннель Большого Торсионного Ускорителя. Окружённое лесом здание института напоминало колоссальных размеров краба: в центре находилась зеркальная полусфера главного здания, около сотни метров в высоту и больше полукилометра в диаметре. К ней с фасадной стороны широкими прозрачными трубами-переходами примыкали два овальных десятиэтажных корпуса, которые сотрудники института окрестили «правой» и «левой клешнёй». По бокам к главному корпусу примыкали шесть уходящих в сторону леса огромных, диаметром с многоэтажный дом, труб с коммуникациями, по три с каждой стороны, центральные из которых вели под землю, к туннелю ускорителя. С задней стороны к колпаку главного здания примыкал продолговатый корпус трансформаторной установки энергоприёмника и, собственно, сам энергоприёмник: бетонный котлован в виде вогнутого в землю правильного конуса диаметром в километр, ощетинившийся миллионами металлических штырей. Ещё во время строительства энергоприёмника, предназначенного для получения передаваемых с орбитальных аннигиляционных станций зарядов для кварк-плазматрона, его окрестили «телескопом», по аналогии с похожими конструкциями радиотелескопов, строившихся в далёком прошлом. С высоты птичьего полёта весь комплекс институтских зданий действительно выглядел как исполинский краб, только что выползший из ямы.

Институт окружал огромный парк, постепенно переходящий в хвойный лес. Поскольку в парке любили гулять не только учёные, но и, как их в шутку называли, «мирные граждане», по его многочисленным дорожкам круглый год бродили автоматы: холодильники, булочные, кофемашины, стараясь быть поближе к людям и часто прибиваясь к шумным компаниям, в надежде, что их услуги пригодятся. На перекрестках тропинок сидели всегда готовые помочь собаки-гиды, генетически модифицированные для запоминания большого объёма информации, с громкоговорителями мыслетрансляторов на ошейниках. Больше всего друзьям человека доставалось от детей: которые помладше дёргали их за уши и хвост, просили покатать на спине, а подростки любили похулиганить с переводчиком собачьих мыслей и ухитрялись, погладив пса, быстро их перенастраивать с помощью телефонов-браслетов так, что собака начинала говорить задом наперёд или на древнекитайском. Добрые, безотказные псы всё терпели стоически, в том числе глупые вопросы взрослых, часто приходивших на экскурсии по институту.