Рыбка

«У нее прозрачная голова, наполненная желе. Так, что она может смотреть вверх через свою же голову», — сообщил диктор, а на экране появилась рыбка.
Мой муж любит смотреть документальные фильмы о живой природе.
Рыбка, кстати сказать, прозрачная вся, не только голова. А за слова про желе на её месте я вообще плюнула бы кому-нибудь в морду. И сказала бы: вы совсем уже охренели, да?
Но я не рыбка, поэтому я молчу.
Смотреть вверх через свою же голову?
Наверное, это удобно. Плывёшь, смотришь себе на небо, и нос при этом не обгорает на солнце. Врагов ещё видно, хищников. А с другой стороны, если рыбка прозрачная, её никто и не заметит! Не заметит, не обидит, не сожрёт.
Когда я была ребёнком, я слышала по шагам — пьян отец сегодня или нет.
А потом слышала за пятнадцать минут до его возвращения. Это очень хорошее умение — больше времени остается на то, чтобы крепко уснуть и исчезнуть. Но я помню, что иногда слышала его шаги слишком поздно, на пороге, тогда я зажмуривалась и повторяла про себя: усни, усни, усни! Так, что потом мне было всё равно — близко он, далеко, я просто зажмуривалась и засыпала. Становилась прозрачной рыбкой. Да, и мозг мой становился прозрачным желе, если вам это так важно, господин диктор!
Рита стучит в дверь. Узнаю по стуку — она всегда еще и скребёт дверь своими акриловыми когтищами.
Я хочу прошмыгнуть к двери незаметно, но муж орёт: не пускай в мой дом эту чёртову суку! Он тоже узнал Риту.
— Это вообще-то мой дом, — сообщаю я, и он швыряет в меня бутылкой.
Я открываю дверь и понимаю, что у Риты — есть. И в Рите уже тоже немножко есть. Мы идём на кухню пить кофе.
Главный аксессуар моей кухни — это каминные часы. Никакого камина, нахрен, у нас конечно же нет, но часы хороши и сами по себе: тяжёлые, красного камня. Купила на распродаже, когда старшая Молли выставила почти весь свой старческий шмот. Я сразу вцепилась в эти часы, аж задохнулась: скокастоит?
— Бери так, — сказала Молли. — Они тебе пригодятся.
Вот уж пригодились, ничего не скажешь! Когда эта пьяная скотина пошла на Риту с ножом, я взяла и шарахнула его по голове часами.
Потом мы с Ритой стояли и смотрели на пол, обнявшись и зажав друг другу рты, чтобы не орать.
Да, мой муж не рыбка. Но мозги его точно как желе. Правда, не прозрачное.
Вот мы стоим, стоим и понимаем, что можно перестать затыкать друг другу рты, никто уже орать не станет. Рита достала бутылку плеснула в стакан, выпила и налила мне.
— Так, блядь, — сказала Рита. — Ты его, похоже, кокнула!
— Похоже на то, — шепчу я.
Мы пошли в гостиную, взяли одеяло, и Рита замотала моему мужу голову. Вернее то, что раньше считалось головой. И таз подставили. Он в него раньше часто блевал, если я успевала.
— Так. Давай-ка вызвоним Джо на его колымаге.
Джо приехал пьяный и упоротый, но в меру.
— Мать вашу, что вы такое наделали, бешеные суки! — вытаращил он глаза.
— Ты понимаешь, этот урод решил прирезать Риту ни с того ни с сего. Ну вот я и ударила его. Хотела оглушить, понимаешь? А теперь его надо куда-то деть! Не будет же он тут валяться до Рождества. Помоги нам, Джо, милый!
Рита достала из лифчика пакетик, мы втянули, чтобы прояснить сознание после такого шока.
— Так, — выдавил из себя Джо и вдруг начал ржать. — А ты молодец, я знал, что когда-нибудь его грохнешь, тихоня!
Потом мы посовещались и решили, что моего мужа никто искать не будет. У него ничего и никого не было. Ни родственников, ни работы, ни пособия. Соседям я скажу, что он отправился подзаработать куда-нибудь к чёрту на рога, а друзьям, что бросил меня и уехал со своей шлюхой в Иллинойс.
Джо притащил крепкую верёвку, мы замотали ублюдка в ковер, перевязали накрепко и затащили в машину.
— Возьми часы, — вдруг сказал Джо.
Рита пошла в дом и притащила часы.
Я занервничала.
Река под мостом такая глубокая и грязная, что там, кажется, можно утопить пожарную вышку, не то что какое-то там тело.
Мы подтащили рулет из ковра с начинкой на самый край, и Джо начал привязывать к нему часы.
— Что ты делаешь? — заорала я. — Они совсем целые, только стекло треснуло!
Джо встал, смазал мне по левой стороне лица, и сказал, что это, мать твою, улика!
Потом мы столкнули куль в воду. Он тяжело плюмкнул и потонул.
Это был самый печальный момент в моей жизни, дороже вещи, чем эти часы у меня в жизни не было.
Я заплакала, Рита закурила, а Джо обнял меня и говорит: через месяц приеду к тебе жить, бейби!
Рита вздохнула, вздернула брови и сказала — а мож, ко мне? И мы снова заржали, потому что у Риты шестеро детей и папаша в глубоком Альцгеймере.