Аист

Пока не взорвался Чернобыль, каждое лето семья отдыхала на правом берегу реки Десна, напротив деревни Пуховка. Три месяца палаточной жизни пробегали в рыбалках, кострах, купании и сборе ягод. Когда наступала пора идти в школу, то к одежде и обуви Слава испытывал лёгкую неприязнь, так как за это время успевал отвыкнуть от них.

В конце августа, погрузив весь палаточный скарб, они возвращались домой на легковушке. Между деревнями простирались хлебные поля да встречались редкие лесопосадки. Внезапно дорогу перебежал подпрыгивающий аист. Скрипнули тормоза жёлтого «Москвича». Все испугались, что могли сбить птицу. Но, похоже, что напрасно. Аист остановился метрах в десяти-двадцати и наблюдал за ними.

— Поехали, Вова! Мне ещё надо вещи разбирать, а вечером смену принимать, — сказала мама.

— Не торопись, Ир. Надо разобраться... что-то тут не так.

Отчим вышел из машины и без труда поймал крупную птицу. Казалось, что она и не сопротивлялась.

— Крыло перебито, рана серьёзная, надо его ветеринару показать. Наверное, кто-то из охотников баловался.

Слава взял аиста на колени. Казалось, что он даже слышал, как часто бьётся его сердечко. Аист тревожно рассматривал салон. Вспомнилось, как зимой отчим воздушкой расстреливал голубей из кухонной форточки, а потом запекал их на мангале и угощал семью. Но то были голуби, как приговаривал отчим — «сорные птицы».

Ветеринар вынес заключение, что у аиста огнестрельный перелом костей крыла, и что летать он больше не сможет. Он обработал рану зелёнкой и отдал его со словами: «Бросьте его где-нибудь! На кой он вам сдался?»

— Оставим его себе? Я буду ухаживать за ним! — попросил пасынок.

— Если обещаешь, то бери... он твой.

Слава обрадовался новому другу. В то время у него было три аквариума, если не считать прочей родительской живности: овчарок, кошек, нутрий, свиней, коз и кур. Ему казалось, что аист — это что-то особенное и благородное.

До наступления холодов аист жил в вольере для кур. Ему готовили кашу и давали кусочки рыбы. Поначалу он стеснялся и не подходил к общей кормушке. На фоне глупых взбалмошных кур он выглядел этаким интеллигентом. Освоившись, он гонял кур своим красным клювом, которым выводил немыслимые трели, напоминающие деревянную трещотку.

Друзья с удивлением расспрашивали о нём. И Слава гордился им. В деревнях аисты часто вьют гнёзда над домами. Говорят, что это приносит удачу и счастье. В двенадцать лет он ещё не понимал этих слов.

Вскоре наступила зима. Кур поместили в маленький теплый курятник, а для аиста отвели целую комнату в доме. Её планировали отремонтировать и отдать Славе. Но он сказал, что потерпит и поживёт пока с сёстрами.

Аист грустил и вызывал жалость. Замерев на красной лапе в корыте с водой, с почерневшей от грязи белой манишкой, он тосковал... по воздуху, по небу и по воле. Его родственники улетели в тёплые края, оставив зимовать его среди кур и людей. Всё реже напоминал он о себе щёлканьем клюва и всё чаще молчал.

В марте у него появились соседи. Мелкие, жёлтые пушистые комочки, которые хаотично бегали по комнате и натыкались на его лапы, как на столбы. Мать купила на рынке три десятка цыплят, чтобы откормить, а через месяц выпустить их в вольер. Славе показалось, что аист обрадовался соседству и поучал молодёжь правилам поведения в обществе. То и дело он не больно щёлкал их клювом в шею, но «детворой» его «уроки» воспринимались с неохотой.

В апреле всех птиц выпустили на улицу. За неделю-другую он очистился от «домашней грязи» и стал таким, как прежде — интеллигентом в «чёрном фраке, белой манишке и с красными сапожками». Пару раз мальчик замечал, как он проверяет свои крылья, демонстрируя их меньшим братьям. В конце апреля Слава пришёл из школы, и не застал своего друга.

— Мама, а где аист?

— Улетел, Слава. Видимо учуял своих. Но обещал вернуться и свить гнездо! — ответила она полушутя.

Слава был рад, что друг выздоровел, и в то же время, он ждал, когда прилетит птица. Но аист так и не вернулся...