Напёрстки

Они появились внезапно в конце 80-х. Вместе с Горбачёвым и «сухим законом», вместе с гоп-стопом и первыми кооператорами. Для Славы они были символом объявленной Перестройки, о которых не рассказывали в школе. С «сухим законом» мать боролась самогоноварением, и он выносил самогон в литровых банках за ворота ночным покупателям. Подкрашенный свеклой или чайной заваркой. Слава про себя называл её кооператором, хотя и стыдился этого ремесла.

С гоп-стопом было сложнее смириться. Несколько раз удавалось убежать. Но в Житомире его подкараулили возле кинотеатра. В нем вычислили киевлянина. Не били. Завели в подворотню. Погуторили. Оставили деньги на билет домой, и отпустили восвояси.

Мимо напёрсточников он проходил по пути в школу. Останавливался. Гадал, где же находится шарик. Чаще угадывал.

— Мам, мне нужно джинсы новые! — в десятый раз сказал мальчик, — ты обещаешь уже три месяца, — ему было стыдно напоминать ей о своей просьбе, но еще стыднее приходить в школу в полтавских вельветовых брюках, доставшихся ему от отчима.

— Возьми в баре. Ты же знаешь, где деньги лежат... А где покупать будешь?

— На Троещине недавно встретил настоящий немецкий RIFLE. С красным ремешком. Как в универмаге нашем прошлым летом. Но тогда денег не было.

— Удачи тебе, сынок! Как купишь, покажи сначала мне. Я сегодня допоздна работаю.

Слава взял в баре две зеленые купюры с барельефом Ильича и сияющий отправился на рынок, который с приходом перестройки разделился на продуктовый и вещевой. Еще два года назад за торговлю с рук или фарцовку можно было попасть в милицию. Его школьные друзья то и дело рассказывали, как они то убегали от ментов, то откупались. При новом генсеке фарцовка приобрела промышленный масштаб и стала одобрительной.

Перед входом на рынок, сразу возле трамвайной остановки он заметил толпу людей. Кто-то кому-то что-то, передавал, кто-то что напевал:

— Кручу-верчу, шарик качу... удачу в руку... — на корточках говорил щупленький загорелый катала с татуированными перстнями на пальцах.

«Похож на клоуна» — подумал про себя Слава и протиснулся поближе, — «джинсы не убегут...». Сегодня играли крупными стаканами и теннисным мячом. До этого он видел лишь игры наперстками для шитья. Он знал, что шулеры могут спрятать маленький шарик в складках ладони. «Интересно, а как и куда они прячут более крупный объект?».

Время перестало существовать для него. Он следил за движениями рук, за стаканами и мячом. Он видел, что шулер проигрывает, а он, как и те, счастливчики, кому уходили деньги, всегда были в плюсе.

— Давай вскладчину сыграем, — шепотом предложил ему мужик в клетчатой рубашке, — я вижу, ты парень умный.

— Спасибо, я просто смотрю, — ответил Слава. В это момент у него что-то щелкнуло в голове. Как у той вороны с сыром.

— Ставка полтинник! — прокричал сидящий на корточках катала, — только для самых глазастых... Кто ставит?

— Я! — несмело сказал Слава.

— Давай вместе, — не унимался клетчатый мужик.

— Я сам! — задорнее повторил юноша, — мячик вот здесь! — и он показал на стаканчик.

— А тебе уже есть шестнадцать? Мы с пацанвой не играем! — улыбнулся золотым зубом катала.

— Да! — увереннее прокричал Слава и протянул серо-зеленого Ильича в руку с нарисованными перстнями.

— Он брешет! Ему на следующей неделе только будет. Отдай деньги! — в этот момент к их рукам присоединилась третья с пятнами витилиго. Это был его друг Эдик по кличке Фигаро. Он был из старшего класса и был кумиром Славы, так как знал жизнь шире и глубже.

— Я не вру! — увереннее произнёс парень.

В этот момент купюра исчезла в кармане каталы, и одновременно он показал, что Слава проиграл.

— Отдай деньги! — прокричал Эдик. — Он ведь несовершеннолетний.

— Шухер! Менты идут! — донеслось до ребят. Через несколько секунд вместо кучки людей на тротуаре остался он да его друг.

— Дурень! Ты, что не видел, что когда ты с клетчатым разговаривал, он мячик перекатил?

Слава плакал. Внутренними горькими слезами. От того, что так позорно проиграл. От того, что это произошло в присутствии друга. От того, что его ожидает дома. От того, что его мечте так и не суждено было исполниться.

— Что случилось?

— Мама, я проиграл твои деньги! — сказал он ей в подсобке магазина и вкратце пересказал рыночную историю. — Что мы теперь скажем Вове?

— Не горюй. Главное, что ты цел. А ему скажем, что тебя обокрали. Подрезали карман. Помнишь, в позапрошлое воскресенье мы с ним были на том же рынке. У меня тогда сумочку подрезали... Двести рублей украли... Мой тебе совет, — не ищи в жизни лёгких денег, сынок, не ищи.