Alterlit
ruukr ruukr 02.10 в 16:09

Жизнь под запретом

Эссе «Жизнь под запретом» по книге Ольги Берггольц «Запретный дневник»

В течении жизни мы выбираем между тем, что можно и тем, что нельзя.

История человека вплетена в историю народа, историю страны, мира. Точнее, каждый из нас — это частичка большой истории, и его маленькая является частью большой. Отдельно пишется история для учебников, которые могут меняться каждые два-три десятка лет, а то и чаще. Мир многогранен и каждый из нас видит его под своим ракурсом, углом, точкой зрения, а некоторые его и не замечают, оставаясь в своеобразном бытовом аутизме.

Раскрыть себя, свой мир, донести до потомков свою боль и страдание, быть откровенным перед самим собой, близкими и теми, для кого предназначались строки — это героизм особой закалки. В каждой эпохе будут существовать те, кто видят мир только со своей колокольни и изменение их взглядов чревато здоровьем, жизнью, успехом. Выбор всегда за человеком. Бороться и сражаться либо оставаться за «кухонным столом».

Жизнь не складывается из полос, она как мозаичный коврик стелется перед нами, предлагая нам ступать по ней. Можно и в блокадном городе побаловать себя визитом к портной, посещением филармонии, созданием симфонии, а можно уйти в иную крайность. Главное ведь, чтобы не происходило с тобой, оставаться человеком. Что вкладывает в это понятие человек? Мы видим в картинах, звуковых дорожках, поэмах и прозе. Проекция его переживаний и страданий позволяет понять его и, порой, пережить. Это и есть настоящее мастерство. Донести до окружающих то, что было пережито. Ведь никакой учебник истории не напишет нам о динамике канибальных эксцессов в апреле-марте 1942 года. Понятно, что это и не главное. Но мир не состоит только из одних снарядов, пуль, мин и обороны. Человек — вот, что главное в нем. Одни становятся ферро-титаном, а другие плавают на поверхности и не тонут.

Как воспитать себя, как превратить свой ум в самое сильное оружие, с которым будут сражаться и умирать на устах. Не пережив этого, не придумаешь. Фантастика — она прослеживается, даже если и пишется мелодрама. Пропуская через себя этот фарш из страдания, боли, потерь и унижения, получаешь первосортный металл. А как же иначе? Если не сахарный, не растворишься, если есть силы, то останется именно соль, которая и донесется потомкам. Пусть, хотя бы это будут только твои дети, перед которыми будет не стыдно за то, что жил и пережил. Дети — это ведь не только те, которых родил и воспитал.

Книги тоже могут воспитывать и рожать. Каждый, кто открывает книгу, по своему младенец и страница за страницей он взрослеет, прибавляя свои граммы и сантиметры. Об этом и надо писать и не бояться жизни. Ведь настоящего человека не сломит ни строй, менталитет хозяев жизни, так как он живет выше и вне этого. 

Рукописи не горят, настоящие дневники не пропадают, написанное остается, живет и рожает своих детей. Этот процесс не остановить, как не остановить смену времен года, потому что в этом и есть смысл жизни: приходить, приносить и отдавать себя. «Самый большой грех — это забыть своё прошлое...» — сказала она в одном из своих дней.

 

P. S. Странное ощущение совпадений, когда читал её дневник. Женская тюрьма на Арсенальной улице, Черная Речка, Завод «Электросила», улицы и проспекты центра, Васильевского острова, Петроградской стороны, Пискаревское кладбище, литераторские подмостки, гора Воронья, Стрельна, Дуденгофские высоты — за 11 лет питерской жизни везде успел поработать, пожить, побегать и побывать, встречался с людьми, знающих её, но к творчеству поэтессы прикоснулся впервые. Кажется, что как будто на своеобразной машине времени попадаешь и погружаешься в иную реальность с другими людьми, осязая их посредством силы строк, и осязаешь ту жизнь, ту историю и тех людей.

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют