Лосёвые байки

 

* * *

Как-то спрашивает меня Рома:

— Слышь, Лось, как думаешь, за что наших спортсменов от олимпиады отстранили?

— Боятся, — говорю.

— Чего боятся? Что мы все их медали выиграем?

— Ага, выиграем. Как в футболе.

Рома заядлый футбольный страдатель и наши сраные футболисты достают его даже больше, чем жена. Он их прямо-таки ненавидит всеми фибрами своей полуторацентнерной души и если вдруг выпадет случай попить с Ромой пива, то будь готов слушать бесконечные дифирамбы в адрес этих кривоногих пидарасов, ведь Рома знает о них не понаслышке: у него свояк — бывший футболист из «Пахтакора».

Лично я к этому самому спорту совершенно равнодушен. Для дебилов это всё. Вот возьми хоть братьев-близнецов Каспарова и Педалика. Вроде бы такие разные виды спорта, а этих долбо@бов мама родная не отличит. В общем, не люблю я спорт. Его из спорта в какое-то говно превратили, где спортом и не пахнет — одно бабло.

Но Рома пристал, хрен отвяжешься:

— Нет, ты скажи, чего боятся-то.

— Была у нас в школе завуч Марьвасильевна, — говорю. — Физику вела.

— А причем тут ваша Марья Васильевна? — удивился Рома.

— Все учителя боялись её, как огня, — проигнорировал я Ромину реплику. — Ну, прямо как Пендосию сейчас все гейропские и прочие шавки боятся.

— Ты к чему клонишь-то? Не мудри, давай...

— А я и не мудрю, — говорю. — Пришли мы как-то на тренировку на секцию по борьбе в наш спортзал, а мужика, что занятия с нами вёл, всё нет и нет. Помялись мы у дверей, потолкались — скучно. Вокруг тишина, школа пустая, одна уборщица зрелищным керлингом занимается — коридор шваброй натирает. В общем, давай мы с тоски по этажам скакать — бег с препятствиями, так сказать. Благодать. Вся школа в нашем распоряжении и никакой Марьвасильевны рядом.

— Ну и чё дальше? — интересуется Рома.

— На третьем этаже, — продолжаю. — на лестнице пожарный гидрант в шкафчике был оборудован, а рядом два огнетушителя пенных на стенке висело. Большие такие, красные. Мимо никак не пройти. Вот кто-то из пацанов огнетушитель взял и запустил. На двух этажах белёные стены и потолки желтой пеной покрасили.

Я отхлебнул теплого пивка.

— На следующий день Марьвасильевна всех нас от борцовой секции отстранила, а секцию прикрыла. Боюсь, говорит, вы в следующий раз школу или развалите, или подожжете. Вот и эти боятся.

— Хех, — усмехнулся рома. — сберегла школу-то?

— Тогда сберегла, — говорю. — А через год один хрен сгорела, как миленькая.

* * *

Слыхали, сколько шуму из-за того, что в Пендосии ихные толстожопые менты опять какого-то налогоплательщика нетогоцвета завалили? Ну, там-то хоть понятно — все с пушками, кто кого успел быстрей, тот того и завалил, чё трепыхаться. Если повезло, то повезло, а нет — лежи себе и жди патологоанатома — приедет, и на этот раз обслужит бесплатно. Вот у нас всё гораздо хуже. Могут прям совсем из-за ничего жизнь испортить.

Езжу я тут на работу, не на свою, всё время по одной дороге напрямик, через балочку. Шелковый-то путь, он кругаля дает колОметра в четыре, а через балку, леском — экономия.

Смотрю, там москвичонок какой-то в кустах стоит. Ну, стоит и стоит, мало ли. Может, кто приехал туда птиц послушать или личинку отложить — мне дела нет.

И на следующий день стоит. И в пятницу опять, но уже без двух колес.

Тут кого хочешь любопытство разберет, что там за птицы такие, что их можно три дня без передыху слушать. В общем, пошел я посмотреть, хотя чё я, москвичей не видел, что ли? Обыкновенный москвич азээлкашный. Лет сто ему. Стекла выбиты, двери нараспашку, внутри мухи. Даже елка-вонючка бледная — выцвела и не пахнет. Кругом трава по пояс и никаких птиц — только с дальней станции маневровик свистит.

Короче, плюнул я, а на следующий день суббота была — на работу ехать не надо — там выходной по субботам у них — что туда ехать, если нет никого, с кем бухнуть. Просто позвал соседа по гаражу. У него аппарат есть, а у меня, значит, металлолом.

Бросили ведро карбида в мою таратайку, баллон с кислородом, шланги — и поехали.

Чтобы сосед сомнениями не мучился и сразу резать начинал, я седушки, коврики и всякие прочие горючие материалы еще в прошлый раз увез, когда маневровые свистки слушал. Сжег всё за поворотом, чтоб не мусорить.

Сосед горелку быстро наладил — ушлый. Он режет, я таскаю. Трудимся ударно, в поту лица, так сказать. И тут только сели перекурить, смотрю, а в балочку ментовскОй уазик спускается. Прямо ниоткуда нарисовался, бл@. И ведь не уехать — тут и аппарат со снастями разложен, и к боку таратайки зеленый кусок мосвичевого кузова прислоненный стоит остывает. Ждали они нас, что ли?

Вылезли из уазика трое — один в кепке, двое с автоматами, я и оглянутся не успел, как уже сижу на жопе в наручниках, хотя врать не буду — не били, вежливо усадили, а вот что говорили — не помню, разволновался.

Уже потом, в участке, куда нас свезли, когда успокоился, стал объяснять, что никакие мы не угонщики, что, мол, сто лет по той дороге езжу и этот москвич там давным-давно валялся, вот и решили мы его с соседом оприходовать, чтоб добро не пропадало.

Этот, в кепке который был, только усмехнулся:

— Давным-давно, говоришь?

— Ага, — говорю. — С год, наверное.

Он посмотрел на меня с сочувствием, как отец родной, и сказал:

— Его четыре дня назад угнали.

Вот лучше б просто меня пристрелили там в балке, как пиндоса в ихнем Чикаге. Уже бы пол года лежал бы я весь в чистом, как огурчик, со спокойной душой. А то плати теперь за ржавый москвич, будто б он не москвич, а хаммер, на котором пиндосий президент в баню ездит.