Жил-был на свете мальчик Мойша, Моисей Кац. Этих Кацев было капец как много. Семья Кац была очень бедной и образование их единственный выживший сын Мойша получил лишь три класса. Но этого хватило вполне, чтобы со временем стать начальником всех армейских магазинов 14-ой армии в Приднестровье. Знавал наш Мойша покойного генерала Лебедя, и других, ныне покойных личностей не меньшего масштаба тоже знавал. А где теперь Моисей Кац — в доме престарелых в крошечном городе Цфат, мешок с костями, обтянутый даже не кожей, а папиросной бумагой, серой, прозрачной и тонкой. В нём жизни осталось на два раза посрать, а он лежит и улыбается краем рта, и что-то там о себе думает.
Вечерняя смена выдалась бы спокойной если бы не всё тот же Мойша Кац. Дгания — дежурная медсестра поставила ему капельницу по предписанию врача доктора Кац. Там этих Кац было столько, что порой начинаешь путать, кто доктор, а кто пациент, кому бежать мыть тухас, а у кого подписывать рецепт. Дгания была на седьмом месяце беременности, и поэтому её основную работу делал я. А именно, по назначению доктора Кац, мне предстояло поставить четыре клизмы. Отличный вечер, не правда ли?! Я раньше таких мини клизм не видел, привык к советским, которые могли танк заправить, а эти пукалки только вставляли в жопу и нагнетали воздух, после чего пациент активно пердел как старый «Москвич» и, о, чудо, извергал кал. Как любил шутить доктор Кац: «Надо взять кал на анализ говна!».
К середине смены в говне я был по локоть. Но дело сделано, не благодарите. Дгания в это время была увлечена просмотром вечернего телешоу. Родом она из Белоруссии, но родители её переехали в Израиль, когда Дгании было лишь три года, так что русский у неё с большим акцентом. Муж — коренной израильтянин. Но мужики на работе мужа Дгании научили его russian bad words, сказав, что он непременно должен прийти и похвалиться перед тестем и тёщей знанием их языка. Это товарищ пришел и само собой похвалился, теща, как выяснилось со слов зятя, оказалась бл@дью, проституткой, пиzdой кучерявой, а тесть х@й и пиzda, но это он уже стал путать мужской род с женским. Но таки надо же везде оставаться толерантным и человеку, краснея, объяснили, что сии слова таки очень, очень обидны, волк ты тряпочный.
Но вернемся к Дгании, которая пошла на обход по палатам. А я пошел курить, потому что заработал перекур после анальной дОбычи говна. Слышу, Дгания орёт. Подумал, конечно, что собралась рожать. А мне это ни к чему, я к такого рода вещам не готов. Но побежал на крик.
В палате, где загорал Мойша Кац сидела на полу Дгания и причитала, что Мойша умер, умер по её вине. Действительно, подойдя к Мойше, я увидел, что этот поц был весь перепачкан в крови. Я наклонился к нему и услышал сиплое тонкое дыхание, проверил пульс и сказал, чтобы Дгания не рожала, не сейчас, не мне. Оказалось, что этот гад Кац вырвал катетер из вены и всего себя перепачкал той толикой крови, которая вырвалась наружу из старческой вены. А ведь всего надо было привязать руки старого дурака, но Дгания про это забыла. Так что Моисей Кац дурак, дурак, а умный. Дорвался таки.
Я вымыл старика губкой, погрозил пальцем в наказание, от чего Мойша улыбнулся краем рта, и по традиции сказал, Мойша, помнишь генерала Лебедя? И Мойша с трудом поднял кверху большой палец, проскрипев «хороший человек».
Так закончилась смена. Дганию я не сдал, потому что ну на фига это надо. И всё стало на круги своя. Хотя нет, через месяц другая медсестра Джордана сдала меня и я уволился. Но об этом в следующий раз.