Петрович

— А вы дрались на дуэли? — спросил молодой врач накануне двадцать третьего февраля.

— Нет, Лука Мамукаевич... хотя предложение поступало.

— Расскажите?

— Я третий год служил в Чечне. Психиатром в психоневрологическом отделении и попутно вел амбулаторный прием в поликлинике, так как гражданского врача на смехотворную зарплату в не найти. В год в отделение поступало под тысячу больных и в поликлинику приходило за две. Вот, сижу я вечером на приеме. Заходит толстоватый небритый краснолицый майор в очках, с запахом амбре, здоровается и садится на стул. Я его записываю в журнал и стандартно опрашиваю.

— Жалобы к психиатру?

— Есть маленько... Понимаете, доктор, иногда голоса у меня в голове возникают и вижу то, что другие не видят... — отвечает он мне и посмеивается. Я конечно доволен, что все так легко обошлось.

— Давайте вашу медкнижку... Я вам выпишу направление на госпитализацию...

— Здравствуй, Слава! — говорит майор и встает со стула. — Вот ты и попался! Я твой начальник отделения. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

Его поселили ко мне в комнату. Жили мы в общаге при госпитале. Кто без семьи, — по четыре человека в комнате метров на пятнадцать. Но большинство конечно ночевали в кабинетах, так как на работу могли позвать в любой момент дня и ночи. С Петровичем мы не ссорились. В круг его интересов я не попадал, да и его мало волновало, как и кого я лечу. Он — невролог, я — психиатр. Поставит подпись в истории болезни или на заседании ВВК, — вот и всё. От частых посиделок с шашлыками я отказывался, он и не настаивал. Пил он конечно сильно. Но на войне кто не пьёт? Как говорил Петрович: «Так я лучше соображаю!»

Лечил я как-то начальника инфекции. Женщину-майора с кандидатской диссертацией. Научная степень у нас была в диковинку. Майорша тоже пила. Да так, что не могла выйти на построение. А врачей, как и медсестер с санитарками строили на плацу по четыре раза в день. Мало ли, кто пропадет или загуляет или подорвется где. И вот положили ее в женскую палату, а сестры докладывают утром на пятиминутке, что майор Малкина опять была выпившей. Решил я проверить, как и чем. Выяснил, что посетитель принес ей в бутылке от Ессентуков — водку и запаял пробку. Сказал им, чтобы проверяли и открывали все емкости, которые ей приносят. На следующий день, опять доклад: «Майор Малкина выпившая перед сном». Решил я посоветоваться с Петровичем, так как накануне она заходила к нему в кабинет.

— Да, Слава. Это я ее проверял. Знаешь, тест есть такой для алкоголиков на силу воли? Поставил перед ней бутылку водки и суггестию провел, что алкоголь — яд... В общем не прошла она тест.

— А что, действительно такой тест есть? — спросил коллега.

— Есть схожий метод суггестии, когда используют ватку, смоченную в спирте. Видимо, Петрович, что-то да перепутал.

— А когда же дуэль-то состоялась? — нервно поглядывая на телефон, поинтересовался коллега.

— Прошел год нашей совместной службы. Петрович запил на неделю. Перестал выходить на построения. Начальник госпиталя все спрашивал у меня, не случилось ли что, с ним. Нет, отвечал я. Видел сегодня, работал. Я, правда, не говорил, что он давно ходит по отделению в камуфлированных кальсонах, резиновых тапках и майке-сетке. В итоге командир издал приказ о запрете ночевок в кабинетах, который довели всем под роспись. Но Петровича это не смутило. Каждый вечер он опечатывал кабинет пластилином, отдавал ключи дежурному по части и залезал на ночёвку через окно. Благо, что мы на первом этаже.

Командир у нас был кореец. И любил добиваться своего. Выговор один, за ним строгий, далее НСС. Это неполное служебное соответствие. Последнее наказание было позорным, как для офицера. После НСС офицер обычно не служит на прежнем месте. Либо увольняют, либо переводят на другую должность без его желания. В Чечне все делалось долго. Прошло месяца три, и мы думали, что все забылось. Но вдруг принесли приказ о переводе Петровича в медицинскую службу горной части Чечни. Вызвал он меня тогда к себе. Налил водки в стакан:

— Выпьем, Слава?

— С утра не пью. Я еще больных не смотрел.

— Нахрен, они тебе? А мы выпьем, — сказал он, обращаясь к недавнему больному, которого он лечил и который, судя по горке, служил в каком-то спецназе... Это ты меня Киму подставил?

— Нет! 

— Не верю! — прорычал он. Судя по воспаленным глазам, пил он много и давно... — Пусть пуля нас рассудит. Предлагаю тебе найти секунданта. Игорек — с моей стороны. Вот два ПМ... Через полчаса жду тебя в подвале ПНО. Сыграем в ромашку. На сколько шагов?

— Ни насколько. Ты знаешь, Петрович, я на тебя зла не держу. В Питере у меня трое детей осталось...

— Я так и знал, что ты струсишь... Сука ты, а не офицер!