Быть настоящим мужчиной
Они говорят: было такое время…
Каждое время определяет, даже рождает поступки,
Малая глупость — крупной глупости семя.
Думая о смерти сейчас, можно сдохнуть на другие сутки…
Контрольно-пропускной пункт стремительно пересек невысокого роста лейтенант. От дежурного по КПП не ускользнула нездоровая бледность и отрешенность молодого офицера.
— Гляди, луна, — произнес тот, не останавливаясь. Солдатик выскочил и в недоумении наблюдал за удаляющейся в сторону казарм фигурой, отбрасывающей длинную тень на гладкой поверхности строевого плаца. На окраине неба в полный круг светилась желтая луна...
Сонный дневальный по роте едва привстал, но увидав своего замполита, плюхнулся обратно на табурет и криво усмехнулся. Никак на это не отреагировав, офицер прошелся по «взлетке», машинально поглядывая на спящих. Дойдя до конца казармы, свернул в бытовку и, не включая освещение, прикрыл дверь изнутри. Прислонившись к ней спиной, Ростик, именно так звали офицера, постоял какое-то время в темноте, а затем медленно заскользил вниз. Когда пятая точка коснулась пола, голова его безвольно рухнула на грудь, он заплакал. Заплакал без слез, тихо содрогаясь. Воспоминания тяжелым черным потоком вырывались из всех потайных уголков его измученного сознания...
***
Вот раннее детство. На кухне, сердечник отец валится замертво на глазах шестилетнего пацаненка. Очередной дебош, устроенный пьяной матерью. Обезумев, она трясет обмякающее тело мужа и истошно орет:
— Сволочь! Как ты посмел сдохнуть?!.
Это было первое серьезное потрясение в жизни Ростика. Слабохарактерный и добрый папка любил и жалел сына. Он часто подхватывал его на руки, приговаривая:
«Ничего, Россиян, ничего... Скоро ты вырастешь и станешь настоящим мужиком — большим и смелым. Ты станешь настоящим...»
Именно отец настоял, чтобы сына назвали таким редким именем — Россиян. Теперь семья потеряла единственного кормильца. Остаток детства паренек провел в смрадном аду шумных пьянок и застолий мамаши.
— Я не хотела рожать тебя, ублюдок мелкий, — кричала она. — Ты никогда не станешь настоящим мужиком, как и твой папашка — придурок!
Всю злобу за несостоявшуюся жизнь и всегдашнее отсутствие денег мать вываливала на голову неокрепшего пацана. Она могла избить его только за то, что он голоден и нужно кормить. Запрещала реветь. Именно с тех пор Ростик научился плакать без слез... беззвучно.
***
В школе Ростик держался особняком — неухоженный и забитый ребенок, вечно прячущий виноватые глаза неопределенного цвета. Пацаны смеялись, когда Ростика вызывали к доске, а он от волнения нервно подергивал головой и картавил.
Шли годы. Ростик заканчивал школу. Не будучи особенно преуспевающим из-за патологической неуверенности в себе, его аттестат был сплошь напичкан тройками. Перед самым выпуском с агитацией перед мальчиками выступили офицеры из местного военного училища. Они зазывали подавать документы в местный военно-политический ВУЗ. Ростик принял решение.
«Я стану настоящим мужчиной. Никто больше не будет смеяться надо мной!»
***
И вот Ростик курсант. Он попал в учебную роту с толковым офицерским составом. Парень поверил в свои силы, старательно учился. Особенно отличался он на строевой подготовке, а кроссы на длинную дистанцию — так и вовсе были его «коньком». Ростик очень быстро подтянулся, плечи расправились. Он тщательно следил за состоянием своего обмундирования, что в армии приветствуется. В увольнениях бродил по городу, гордо поглядывая на полосатые желто-черные погоны с буковкой «К» на них.
Но всему хорошему когда-то приходит край...
В начале второго курса роту пополнили «переведенцы» из действующих войсковых частей, большинство из которых тут же получили сержантские лычки. Подобно вредоносному вирусу, они перетащили из своих частей мрачные армейские традиции и «дедовские» замашки. Нет, далеко не все испытали дискомфорт от такого слияния. Те, кто по жизни были уверены в себе, не стушевались, а только отметили для себя грани армейской действительности, с которой через несколько лет им предстояло столкнуться. А вот Ростик... Он тут же попал «на крючок» к борзым сержантам. Оставшиеся без малого три года учебы вылились для него безумными испытаниями и унижениями. Вернулось забытое было подергивание головы и молчаливая угрюмость. На всю оставшуюся жизнь запомнил он однокурсника Андрюху Махно, за которого оттарабанил почти все ночные дежурства и стал вечным его посыльным...
Однако, к концу четвертого курса, всё, казалось бы, устаканилось. Курсачи получили свободный выход в город и одной ногой ступили в офицерскую жизнь. Армейский беспредел постепенно отходил на второй план, и даже Махно, стал благосклонней относиться к Ростику.
— Ничего, Россиян, — говорил он накануне госэкзаменов. — Вся х*ета забудется. Все только на пользу тебе будет, понял, да? Ты же не держишь на меня зла?
Махно с прищуром смотрел в глаза Ростика, растерявшегося от непривычных речей обидчика, и хлопнул того по плечу. Ростик задергал головой и тихо прокартавил:
— Да пегестань, Андгей, какие обиды?..
Махно наклонился, приблизив впритык свои глаза к глазам поплывшего уже совсем Ростика и неестественно напряг лицо. Побагровев, он бешено вращал глазами. На висках пульсировали вздувшиеся вены, подергивая наполовину седые, короткие волосы. Несколько секунд он сверлил Ростика этим безумным взглядом, пока наконец не прошипел сквозь зубы: — Ну так скажи мне спасибо, пёс...
Бедолага зачем-то начал застегивать уже и так застегнутый крючок на форменном воротничке. Его прошибала дрожь.
— Спасибо... Андгей... — едва ворочая языком, произнес он. Махно идиотическим образом заржал, снова хлопнул Ростика по плечу и добавил:
— Да расслабься ты, ёпть... — я же пошутил! Все будет нормально, мужик, га-га-га...
В туалете Россиян застирывал обмоченные слегка трусы, но тем не менее, был воодушевлен этим странным диалогом.
«Ничего, — думал он, — действительно, все это мне только на пользу — злее буду! Скоро я стану офицером, у меня будет власть — и никто больше не посмеет унизить меня. Я буду настоящим...»
***
По распределению молодой лейтенант удачно попал в часть недалеко от родного города. Накануне, от многочисленных поражений внутренних органов на почве алкоголизма, в страшных муках умерла мама. Ростик до глубины души был растроган помощью руководства училища в проведении похорон — у него совершенно не осталось близких. К тому же, ему предоставили более длительный, чем положено отпуск после назначения к месту службы. За это время он привел в порядок — теперь уже свою квартиру — и отбыл навстречу новой, такой загадочной и волнующей офицерской жизни...
***
Полупустой автобус выехал за черту города и вырулил на проселочную дорогу в южном направлении. Ростик сидел на одном из спаренных сидений, заметно волновался: каково оно быть офицером... справится ли он?...
— Пополнение у железнодорожников? — высокий женский голос вырвал его из размышлений...
— Извините... — Ростик не сразу понял, что эта зрелая, лет под тридцать женщина с короткими, выжженными перекисью волосами обращается к нему. — Что вы спросили?..
Женщина сидела напротив и улыбалась. Ее взгляд с неподдельным интересом изучал каждую складку на форме молодого офицера.
— Замполитом в шестую роту?
— Так точно... а вы откуда знаете? — Ростик растерялся и потупил взгляд.
— А я все знаю, я в части поваром работаю. Меня Варей зовут, — женщина наклонилась слегка и протянула руку с наманикюренными розовыми ноготками. Ее улыбка так и светилась.
— Я Гостик.. Госсиян... очень пгиятно, — прокартавил парень. Тепло ее руки внезапно передалось его руке, затем перешло во все тело, приятно защекотав в районе кадыка.
— А уж мне-то как приятно! Ну, думаю, мы не раз еще увидимся. Вам понравится в нашей части, коллектив дружный и очень хороший командир. Так что вам повезло... — Варя наклонилась совсем близко к его лицу и прошептала — да и вообще, таких красавчиков у нас давненько не бывало...
— Нам здесь выходить, — уже в полный голос добавила она и встала. Автобус остановился на трассе. В окне Ростик заметил ворота КПП с медными звездами на них. — Пойдемте, я вам все покажу.
Женщина оставила его на краю плаца, указав, где расположен штаб — ушла в направлении столовой, помахав рукой. Удаляясь, она периодически оглядываясь. Совершенно позабыв где находится, Ростик пялился ей вслед. Из оцепенения вывел проходящий по плацу солдат, который перешел на строевой шаг с отданием ему воинской чести. От неожиданности лейтенант вскинул левую руку под козырек (правая была занята старым клетчатым чемоданом) и, вызвав легкое недоумение солдата, двинулся через плац. Внезапно он ощутил, что все у него здесь будет хорошо. Со стендов поглядывали нарисованные в различных строевых позициях воины, красная растяжка над головой гостеприимно вещала:
«ВОЙСКОВАЯ ЧАСТЬ ***** ИМЕЕТ СЛАВНЫЙ БОЕВОЙ ПУТЬ И ДАВНИЕ ТРАДИЦИИ! ….НЕ ПОСРАМИ…» и т. д.
Повсюду маячили стенды на военную тематику, сновали солдаты и офицеры – в воздухе витал дух чего-то значимого и цельного, частью чего, в ближайшее время должен стать и он. Ростик распрямил спину и уверенным шагом направился в штаб. В эти секунды он был так воодушевлен, что готов был ко всему на свете! Он почувствовал нарастающий прилив сил, неведомую уверенность в себе. Дверь штаба приветливо скрипнула, и солдат на входе козырнул ему, отдавая воинское приветствие.
— Товарищ лейтенант, дневальный по штабу рядовой Алиев. Вы к кому?
— Где мне найти комбата? – и Ростик не узнал своего голоса – подчеркнуто делового, четкого и мужественного…
Солнечным утром, на строевом плацу Россиян был представлен личному составу отдельного мостового батальона и отрекомендован, как заместитель командира шестой роты по воспитательной работе. И снова Ростику повезло. Его командир, капитан Артемьев, оказался опытным и уважаемым в батальоне офицером. Он с пониманием наставлял и опекал своего зама, терпеливо водил его по части, все рассказывал-показывал, вводил в курс дела. Бойцы роты состояли, в основном, из солдат-первогодков, что облегчало адаптацию и взаимопонимание. Постепенно Ростик втягивался в службу: его уже назначали дежурным по части, иногда направляли в краткосрочные командировки.
Вскоре начался учебный период. Он проводил политзанятия с бойцами, создал актив роты, помогал им с выпуском стенгазеты. Замполит батальона был им вполне доволен. Ростику выделили комнату в общежитии, в шаговой доступности от части — и, вечерами, расслабившись и отдыхая после напряженных часов службы, он с гордостью поглядывал на маленькие золотистые звездочки, сидящие на погонах его кителя, аккуратно наброшенного на спинку стула.
Курсируя мимо столовой, Ростик регулярно ощущал на себе внимание знакомой поварихи Вари. Она плотоядно поглядывала на него, а во время его дежурств, подкармливала вкусненьким, то и дело поглаживала по руке и ластилась. Появилось неведомое влечение к этой женщине. Тайное желание обладать ею. Настоящая мужская потребность. И он снова чувствовал себя счастливым…
Так продолжалось около года…
Вскоре капитану Артемьеву присвоили майора и он отбывал на должность начальника штаба в другую часть. Накануне отъезда, уже бывший командир, собрал подчиненных и отмечал свое назначение. Поздним вечером, когда все разошлись, изрядно захмелевший Артемьев, прикурив последнюю в пачке сигарету, по душам заговорил с Ростиком:
— Знаю, первое время тебе придется очень сложно. Ты человек мягкий… Но, запомни мои слова — никогда ни перед кем не пасуй! Это – армия. Твоя слабость тут же сработает против тебя. Будь твердым и терпеливым – и армия сделает из тебя настоящего мужика!
Эти слова напомнили Ростику, почти забытый уже образ отца. Эти слова… Было немного грустно от того, что уходил такой замечательный человек. Но было чертовски приятно слышать эти слова…
***
На место Артемьева был назначен переведенный откуда-то с БАМа старший лейтенант Ларионов — злобный и самовлюбленный мужлан. И все вернулось…
Ларионов позволял себе отчитывать замполита на глазах подчиненных и вел себя с ним подчеркнуто похабно. Он чаще других ставил его ответственным по роте, а это подразумевало ночевки в казарме. Солдаты тут же почувствовали слабину замполита, и уважительное отношение резко покатилось к нулю. Сначала со стороны старослужащих, а затем и всех остальных…
Однажды, будучи ответственным, Россиян сидел за столом в канцелярии и перебирал свои старые курсантские конспекты, готовился к предстоящему учебному году. За окном висела огромная полная луна. Она улыбалась ему. Казалось, если посмотреть на нее вот так, пристально, еще минуты две-три – и она заговорит с ним. Скажет ему нечто тайное… Но она не успела. Уставший замполит, уронив голову на сложенные руки, задремал…
Разбудил его грубый удар по затылку.
— Ты шо, урод, бл*, расслабуху поймал?! — Ларионов, в явном подпитии, нависал над суетливо вскочившим с места лейтёхой, — А роту кто будет на ужин вести, а?!
Ростик кинулся к двери. Едва открыв ее, он получил болезненный пинок под зад и вывалился прямо под ноги дежурному по роте сержанту. В глазах потемнело и, как будто откуда-то издалека, послышался издевательский хохот подчиненных и пьяный рык командира:
— Шо ты развалился тут! Строй роту!
Ростик вскочил на ноги и срывающимся от шока голосом закричал:
— Гота, стгоиться!!!
Повальный хохот еще долго звенел в его ушах…
***
С того дня Россиян стал бояться заходить в роту. Никто из руководства не догадывался, что часть зарплаты у замполита отбирали старослужащие, оборзевшие к тому времени сержанты. Никто не знал, что вне людных мест солдаты, даже молодые, пренебрежительно «тыкали» ему и называли не иначе как «Гостик». А что такое отдание ему воинской чести, он и думать забыл.
Ростик потерял уважение и в офицерской среде. Все знали, какой бардак творится в части, когда дежурит этот лейтенант. Потому его стали назначать лишь дежурным по КПП и по столовой. Там-то незадачливый офицерик окончательно сблизился с Варей…
Никто и не догадывался о том, что они тайком расписались. Комбат лишь развел руками, подписывая рапорт на положенный молодоженам отпуск.
До тех пор не знавший женского внимания Ростик, млел в мягких руках опытной любовницы. Супруга встречала мужа с работы уютом и приятными запахами из кухни. Она была ласкова – часами ворковала с молодым супругом о всяких глупых мелочах, что, тем не менее, было очень важным для него. Он расслаблялся, гладил ее выжженные волосы и улыбался. А потом они шли в постель…
Россиян снова стал грезить, что Ларионов уйдет куда-нибудь на повышение, злобных дембелей сменят молодые солдаты — и все будет хорошо! Он снова задумался о том, что все исправит и станет им…Настоящим мужчиной…
***
Сегодня, в очередной раз, Россиян должен был ночевать в расположении роты. Бесцельно побродив после ужина по части, он зашел в казарму далеко после отбоя. Ответственным по части был зампотех батальона майор Степанов. Ростик знал, что Степанову оставались до пенсии считанные дни, поэтому он, как обычно, просидит всю ночь в штабе и по ротам ходить не станет. Ростик попросил дневального позвонить ему «в случае чего» и отправился к себе в общагу. Варя уже должна быть дома после закладки пищи на утро.
В тамбуре перед комнатой Ростик услышал протяжные гортанные звуки.
«Что-то случилось… Господи, Варенька!..» — не разуваясь, ворвался в комнату.
— Вагя… — только и смог произнести Ростик… и обомлел на месте.
Женушка стояла в позиции «раком» на их семейном ложе, держась обеими руками за деревянную спинку кровати, и извивалась под мощными толчками дембеля из соседней роты. Рядом, со спущенными штанами сидел его сослуживец. От неожиданности тот вскочил на ноги и начал спешно натягивать свои портки, с глуповатой улыбкой поглядывая на вошедшего. Варвара так громко охала, что ничего не замечала, впрочем, как и ее партнер, запустивший свою пятерню в торчащие в разные стороны патлы поварихи. Надевший штаны «воин» сильно стукнул по спине своего дружка. Тот резко обернулся…
— Нет, котик… только не сейчас… не останавливайся, прошу… — застонала Варька. Солдат остолбенел, глядя в округлившиеся глаза офицера. Варя задвигала бедрами, стараясь наверстать темп.
— Варь-Варь, а у нас тут это… муж вернулся…
Продолжая двигать вспотевшим задом в такт движениям дембеля, женщина наконец повернула голову. Глаза ее горели безумным блеском…
— Быстрей… — взвыла она, глядя в мутнеющие глаза мужа. Заметно ускоряясь, заверещала: — Сукаааа… я сказала, быстреееее……….
Ситуация возбудила ее до предела, и похотливая баба уже абсолютно себя не контролировала. Ростик брезгливо отвернулся в сторону окна. Меж штор разливался настырный лунный свет. Он попятился к двери…
— Ростичек…милый… да… Вот так это нужно делать! А-а-а…. Вот так это делают настоящие мужики… да… — доносилось из-за дверей, только что с силой захлопнутых им. А потом послышался смех. Сумасшедший смех солдат, смешанный с хрипящими воплями женского оргазма.
***
…Просидев на полу в бытовке с добрый час, Ростик встал и подошел к окну. Снаружи на него пялилась полная луна. Она явно ухмылялась. Замполит уперся лбом в стекло и вглядывался в ее очертания.
— А тебе-то чего от меня надо? Что, сука, так смешно, да? — прошептали пересохшие губы.
Луна перестала ухмыляться и приказала ему обернуться. В дальнем, вполне освещенном лунным светом углу, он увидел бухту стальной проволоки.
«Ну и что?» — уже мысленно вопрошал Ростик, снова повернувшись к луне.
«Ты знаешь», — совсем уже серьезно ответила та.
Дальше все происходило очень стремительно. Ростик отмотал метра два тонкой, но очень упругой проволоки и резкими повторяющимися движениями отломал кусок. Согнув его пополам, он соорудил петлю и аккуратно примерил себе на шею. Луна одобрительно закивала. Свободные концы проволоки были тщательно намотаны на большой металлический крюк, торчащий с потолка — сообразительные бойцы приспособили его под боксерскую грушу…
Ростик стоял на старой армейской табуретке серого цвета с ослабленной на шее петлей. Ему было страшно. Он никак не мог решиться и старался не обращать внимания на назойливую луну, которая уже кричала:
«Сделай это! Сделай хоть один мужской поступок в своей никчемной жизни!»
Горячие слезы, впервые за долгие годы, покатились по дрожащим от напряжения щекам.
«Боже, — мысли, обгоняя друг друга зароились в его голове, — ведь мне даже нечего припомнить хорошего из этой дрянной жизни… Пустота… Одна пустота… А ведь это совсем не моя жизнь… Я все эти годы жил не свою, бл*** жизнь… Я выбрал не тот путь. Как страшно… Ведь я хороший человек. Ведь я мог стать кем угодно. Зачем я в армии? Зачем армии нужен я? Какая глупость… Это не мое место! Я и без этого мог стать настоящим… нет… обычным. Да… обычным настоящим мужчиной…»
«Делай это!!!» — закричала наглая луна.
«Нет… что же я делаю?.. Я напишу рапорт об увольнении и уйду отсюда к чертовой бабушке! Я разведусь с этой страшной женщиной! У меня есть квартира… У меня есть руки… У меня есть голова… Я хочу жить свою жизнь!»
Ростик начал осторожно стаскивать с себя уже изрядно подзатянувшуюся петлю…
В этот момент распахнулась дверь. Это оказался дневальный. От неожиданности Ростик дернулся и… хлипкая, расшатанная табуретка стремительно ушла у него из-под ног.
— Товарищ лейтенант, да вы что же?! — заорал дневальный и побежал прочь. — Дежурный! Там замполи-и-и-и-т!!!
Вместе с убегающим, насмерть перепуганным солдатиком, испарился и шанс на спасение. Ростик судорожно задергался навесу, отчего стальная удавка впивалась в горло все глубже.
«Ну вот и все…»
Хрустнул шейный позвонок и, на какую-то долю секунды, словно в мягкую вату бедолага провалился в облегчение и покой… Он отчетливо почувствовал, как из него извергается семя. Стало стыдно…
«Они опять будут надо мной смеяться»
Луна безучастно висела за окном…