Одуванчик

— Ой, Лерка, привет! Проходи! Ты где пропадала целый месяц? Загорела-то как! Здорово, что ты зашла! А наши разбежались, кто куда... Одна сижу... Ну как ты?

— Я в парикмахерскую. Мимо шла, думаю, дай загляну на минуточку.

— Чаю хочешь? У меня пирожные есть, мама пекла.

— Мне нельзя — форма. Сама знаешь, иначе никак.

— Ты выглядишь класс и загар такой... Где загорала?

— В Ялте.

— В Ялте!?

— Ездила тут с одним. Да я тебе рассказывала — Слава — помнишь?

— Ты же говорила, он на Памир уехал.

— Примчался как миленький. Все бросил. Говорит, поехали к моим родственникам в Ялту. Дом, сад, море рядом. Жили как в раю. Родственники его меня невесткой называли, а потом все полетело к чертовой бабушке — оказалось, он ширяется.

— Как это?

— Ну, наркотики колет. Я как узнала, билет взяла и сбежала. В самолете с одним художником познакомилась. Здесь живет. Просил позировать для портрета. Сейчас в парикмахерскую, а потом на сеанс. Он работает пастелью по наждачной бумаге — как-то так... Слушай, можно я покурю? Твои ворчать не будут?

— Можно, кури и я с тобой. Они тебя любят, сама не знаю, почему. Тебе все можно, а я живу под папкиным надзором, как в аквариуме. С Андреем и то урывками встречаемся.

— Как у вас дела?

— Замуж зовет. Говорит, на заочное переведусь, работать буду, жилье снимем, а я боюсь... Как я родителям скажу. Каждый день собираюсь сказать и трушу... Я ведь беременная...

— Да ты что! Ой, Маришка, это же здорово! Сколько уже? А Андрей знает?

— Нет еще. У меня только на девять дней задержка.

— Ты Андрюшке скажи, дура! Если что, можете жить у меня первое время. Я все равно все время у девчонок. Поживу у них.

— Правда!?

— Конечно! Я тебе ключ дам, чтобы было, где встречаться.

— Лерочка, ты чудо!

— Я, может быть, скоро даже уеду...

— Куда?

— Ладно, потом расскажу, сейчас еще все неопределенно. Не знаешь, Игорь как поживает?

— Спрашивал про тебя. У него новая подружка.

— Где он сейчас?

— Все там же — играет в свой футбол.

— Мужики, они все такие. Если уж ударился во что-то, то хоть тресни, он все равно себе и другим что-то доказать хочет. Ну ладно, побежала, а то опоздаю. Я еще даже прическу не придумала. Ему надо, чтобы было как можно естественней. Это у всех художников навязчивая идея.

— Ты заходи почаще, я почти все время дома после занятий.

— Обязательно. Как я рада за тебя! Приходите с Андреем. Ну, пока.

— Пока.

 

 

— Одуванчик! Куда летишь?

— Ой, напугал!.. Привет!

— Здравствуй! Торопишься?

— Вообще-то да, а что?

— Может, посидим минутку. Давно не виделись.

— Ну, давай, если не долго. В кафе?

— Ты, наверное, всегда спешишь. Когда ни встречу тебя, ты все летишь, ну точно — одуванчик.

— Да я с юга только вернулась, зашла к подруге сейчас, а там трагедия.

— Кто такая?

— Да ты ее не знаешь. Она с парнем встречалась, влюбилась как дура, ну и забеременела, а он как узнал — растворился, словно и не было. А у нее папаша — зверь, узнает — убьет. Аборт решила делать. Представляешь, какое у нее состояние.

— Дела-а-а...

— А у тебя что новенького?

— Да что тут может быть новенького. Так, прозябаем. Тебе чего взять?

— Мороженое.

— Короче, Лера, засосала трясина повседневности и это трясина называется — заколачивать бабки. Знаешь же мою работу — аккумуляторы, карбюраторы, коробки передач...

— Плохо себе представляю.

— Вот купишь себе машину и приедешь ко мне — тогда представишь.

— Ближайшие сто лет мне это не грозит.

— Кстати, сколько знакомы, а я не знаю, где ты работаешь.

— Опомнись, Боря. Я же учусь. Перед тобой будущий финансист. Я же тебе говорила.

— Нет. Я бы запомнил.

— По-моему, говорила. Мороженое вкусное здесь. Попроси, чтобы добавили шоколада?

— Знаешь, я нашел именно тот перевод Ницше, о котором ты говорила.

— В самом деле? Я уже и забыла, честно говоря.

— Если хочешь, я его тебе отдам как-нибудь.

— Конечно, я позвоню. Спасибо.

— Ты же знаешь, где я живу. Заходи. Моя библиотека здорово разрослась в последнее время.

— А я все лето почти ничего не читала, только не спрашивай почему!

— Тогда я и не знаю, что спросить. Мы всегда встречались с тобой в компании, а один на один в первый раз. Я всегда боялся тебя пригласить на танец.

— А мне казалось, ты всегда всех веселишь.

— Этого мало, чтобы пригласить танцевать общую любимицу. Мне даже интересно, как это получается, что ты нравишься всем нашим мужикам, но девчонки к тебе не ревнуют.

— Брось ты, просто у нас нормальный народ. Все, я, кажется, объелась.

— Пойдем?

— Да, а то я опоздаю.

— Послушай, у нас сегодня вечер в кабачке. Собираемся классом — юбилей выпуска. Может, сходим? Будешь моей девушкой.

— Ой, не знаю. Это в какое время?

— В семь начало.

— Я, как раз, договорилась сегодня на мотоцикле поучиться ездить... Знаешь, если я на какой-нибудь другой день с тем парнем договорюсь, то позвоню тебе, и ты за мной заедешь. Хорошо?

— Конечно. Я буду ждать.

— Мой автобус. Ну ладно, пока. Я позвоню в любом случае.

 

 

— Здравствуй, теть Лид!

— А-а, Лерочка! Заходи, заходи. Как съездила?

— Все хорошо. Вы как поживаете?

— Живем помаленьку. Вяжу вот. Почти закончила тебе свитер.

— А где Шевард?

— Паша пошел в магазин и взял его с собой. Он сейчас начал линять, так что шерсть летит по всей квартире. Хочу начесать с него на носки. Зимой носки из собачьей шерсти — лучше не надо. Проходи на кухню, я тебя чаем угощу.

— Я смотрю, вы ремонт сделали? Обои новые.

— Это только в прихожей. Неделю провозились с этим ремонтом. Тут был такой кавардак — черт ногу сломит. Только вчера все прибрали. Как там мать поживает?

— Стареет, но держится пока. За хозяйством ухаживает — корова, поросенок и огород. Печку в доме перекладывала.

— А ты как отдохнула?

— Купалась в речке нашей, загорела вот. Мамка говорит, жила бы дома, но я в деревне работу не найду.

— Ой, девочка моя. Ей там одной тяжело управляться, вот она на тебя и надеется. И переживает тоже, как ты тут одна, да без присмотра в твои-то годы.

— Все хорошо у меня, теть Лид.

— Ты когда приехала-то?

— Позавчера утром, а в понедельник уже на работу. Мамка картошку вам пришлет, говорила, и варенья. Спрашивает, почему редко пишите.

— Писать-то шибко нечего нам, пенсионерам, да и она пишет от случая к случаю.

— Чай вкусный. В деревне такой купеческим называют.

— Паша любит, чтобы крепкий был. Другого не признает.

— Я так по Шеварду соскучилась. Он такой смешной.

— Ладно бы смешной, да еще и дурной к тому же. Ты хоть Игоря своего видела?

— Не-а. Звонил из этого... Как его... Забыла город. У них игры на выезде. На той неделе приедет. Фотку прислал с медалью на шее.

— Вот тоже, что это за занятие — футбол. Молодость пройдет, кем он будет.

— Когда она еще пройдет.

— Пролетит и оглянутся не успеешь. К зиме себе купила что-нибудь?

— Купила сапоги и шапку. Еще из старого мамкиного платья, бархатное, помнишь, черное такое, себе платье сшила. Такое классное получилось, прямо загляденье.

— Раньше-то бархат дешевый был.

— А вот здесь и здесь вставки сделала из кожи и кожаный пояс широкий. Клево! Ой, дядя Паша пришел! Шевард! Шевард! Отстань! У-у, пес-барбос!

— Ну, здравствуй, невеста!

— Фу, какой ты колючий!

— Держи покупки! Все хорошеешь, значит? И достанешься молодому охламону. Смотри, я ревнивый!

— Не болтай, жених.

— А я не буду замуж выходить.

— Да уж ладно, разрешу.

— Молоко купил?

— Купил, купил.

— Садись чай пить, свежий заварила.

— Ты, Валерка, уходить будешь, яблок вон возьми. Тебе витамины полезные.

— Что ж ты ее спроваживаешь, когда она только пришла. Шевард, брысь на место, крутишься тут под ногами.

 

 

 

— Алло, квартира Кисилевых? Жанну пригласите, пожалуйста. Жанка, привет! Узнала?

— Лерка, ты что ли?

— Я. У тебя почему мобильный не отвечает?

— Привет! Не знаю, сейчас посмотрю. Ты откуда?

— Отсюда. Я второй день звоню. И ты не отвечаешь и домашний молчит.

— Да мы с дачи только что. Все выходные на даче были. А ты давно приехала?

— Два дня, говорю. Слышь, Жанк, у тебя как со временем?

— А что?

— Приезжай ко мне прямо сейчас.

— Зачем?

— Одну вещь надо, чтоб ты посмотрела, а то я не знаю...

— Что за вещь?

— Да платье. Сегодня надевать надо, а я его еще не носила, и не знаю, как сидит. И поболтаем заодно.

— Ладно. Подкачу часам к трем, только ты дома будь.

— Буду. Не опаздывай, ладно? Мне к семи нужно готовой быть.

— Куда собралась-то?

— Потом расскажу, приезжай.

 

 

 

— Ну, наконец-то. Привет!

— Я из-за пробок задержалась. Народу везде, духотища, пока доехала... Фу-у, дай чего-нибудь попить.

— Сейчас принесу.

— Я не надолго. Мать на дежурство сейчас поедет, а мне за Наташкой присматривать.

— Как там она, растет?

— Пошла уже. Потеха с ней. Что это? Вода? Спасибо.

— А я сегодня у Марины была — Борина секретарша, помнишь, я тебе рассказывала? Беременная, оказывается. Вот такой живот, а я только сегодня заметила. Счастливая. Говорит, скоро в декрет пойдет. У Бори теперь, наверное, другая будет.

— А матери-то ты сказала, что замуж собираешься?

— Сказала.

— И что она?

— Это, говорит, все равно, что за иностранца замуж выйти. И еще говорит, раз он такой молодой и уже в МИДе работает, то, видать, парень серьезный и все такое, ну, сама знаешь. Спрашивала, почему вместе не приехали, познакомиться. Я говорю, приедем еще.

— Ты его после приезда видела?

— Вчера весь день катались. Обедали в ресторане, на рынок заехали, потолкались, цветов взяли. Уже когда к машине шли — я, значит, такую охапку цветов тащу — а он платье это увидел у тетки какой-то, взял и купил. Ни примерить, ничего тебе. Для завтрашнего приема, говорит. Для какого такого приема, спрашиваю. Представляешь, оказывается у них сегодня прием для сотрудников в финском посольстве. Говорит, приглашали с женами. Я говорю, я же тебе не жена, а он — невеста зато.

— Платье покажи.

— Сейчас, надену. Хочет, чтобы я непременно в этом платье была. Говорит, Одуванчик, сделай мне такой подарок.

— Как, как он тебя называет?

— Одуванчик. Он с первого дня так меня зовет.

— Смешно.

— Я уже привыкла, а сначала не нравилось. Ну, смотри. Как?

— Ну-ка, спиной повернись.

— Сейчас, я еще туфли надену.

— Шикарное платье, Лерка! Дорогое, наверное?

— Не знаю, он не говорит.

— Здесь вот так подколоть, чтобы незаметно только.

— А декольте не большое?

— Нет, отлично. Ты еще волосы лентой подходящей подхвати вот здесь, пониже, и будет класс!

— Тебе, правда, понравилось?

— В таком платье и к королеве не стыдно. Ой, Лерка, завидую я тебе. Я всю жизнь тут живу и мне никто интересный не попадается, а ты такого жениха оторвала. Когда познакомишь?

— Знаешь, я боюсь. Я ведь еще ни разу с иностранцами не разговаривала.

— Улыбайся, да и все. Чего там разговаривать.

— Да я понимаю, только все равно страшно. Слушай, у меня вино есть, полусухое какое-то. Давай выпьем для храбрости, а?

— Там вас тоже вином угощать будут.

— Ну что, выпьем?

— Давай, тащи свое вино. Мать все равно на работу уезжает, а от батяни от самого вечно прет.

— Холодное. В холодильнике стояло. Вон рюмки, подай.

— Цветы твои кто поливал, пока тебя не было?

— Девчонки из соседней комнаты — я им ключ оставляла и они поливали... Не могу никак открыть. У меня штопор какой-то дурацкий.

— Дай-ка я открою. Слышишь, Лерка, ты с ним еще не спала? Только не ври, ладно?

— Один раз в машине — мы за городом были — так чуть дело не дошло. Но он сам... Говорит, хочу, чтобы у нас все не так было, чтобы красиво...

 

 

— Алло, Боря, это я!

— Привет еще раз! Я ждал твоего звонка.

— Ну вот. Я договорилась на следующие выходные с хозяином мотоцикла, так что сегодня свободна.

— Здорово! Молодец! Скажи, куда за тобой заехать? Алло-о-о...

— Да, да... Я думаю... На Чехова школу девятую знаешь?

— Это недалеко от «Маяка»?

— Да-да. Я там буду ждать, где-нибудь у остановки.

— Да, хорошо. Я через десять минут буду там.

— Ну ладно.

— Лера!

— Да.

— Ты в каком наряде будешь? Если не секрет, конечно.

— А что?

— Скажи хоть, какого цвета?

— Черное платье, а что?

— Я хочу, чтобы цветы шли к твоему платью.

— Смешной ты. Ну, пока.

— Лера!

— Да.

— Я Ницше тебе привезу, хорошо?

— Вези...

— Ну, я лечу.

 

 

— Здравствует, Валерия Петровна, здравствуйте! С возвращением из отпуска вас!

— Спасибо, Александр Геннадьевич!

— Как отдыхалось?

— Хорошо. Хоть всю жизнь отдыхай.

— По работе-то скучала? Поди, и думать о нас забыла?

— Ну что вы, я всех вспоминала. Груздей вот соленых домашних вам привезла и еще кое-что.

— Пировать, значит, будем! Замечательно!

— А у вас тут какие новости?

— Да никаких, собственно говоря, и новостей-то. В отпусках все — и Тамара и Валентина Витальевна. Я вот остался, да Светлана, да ты вот теперь будешь.

— Работы много?

— Как всегда. Сама знаешь, конец месяца — сейчас начнется. Так что ты теперь наиглавнейший человек. Вон сколько табелей и больничных тебе навалили. Да ты не торопись работать-то, никуда она не денется, работа эта.

— Да я посмотреть только, а потом вот сяду рядом с вами и вы мне что-нибудь расскажете, ладно?

— Садись, расскажу. Чего же не рассказать-то...