Рождение великого

Это был день очередной зарплаты за совершение акта вандализма. В последнее время приходится совершать их периодически, чтобы жить. Такая себе работа. Чаще это случается накануне очередных выборов, когда претенденты активно вставляют палки в колеса друг другу, стараясь выбить из гонки за власть — обратная сторона агитации. В эти дни можно неплохо подзаработать в стране, где есть демократия, но никто толком не догадывается, что с ней нужно делать на самом деле. Свобода!

Сегодня под утро, я свершил поджег чучела, облаченного в красное полотнище с серпом и молотом в руках — прямо на площади Ленина. Сам же вождь был забросан резиновыми шариками с красками разных цветов, среди которых преобладал голубой и оранжевый колер. Кто заказчик? В жизни не догадаетесь, хотя все так прозрачно.

Но история моя вовсе не об этом. Я получил свои «кровные» 500 гривен, и со счастливой миной пошел по проспекту. Пересчитывая новенькие купюры, отсортированные строго в порядке нумерации, с прищуром созерцал, как с пафосных бигбордов выпячиваются лидеры партий и блоков, обещая наивным животворящие блага. Я удовлетворенно подмигнул им, пряча деньги в карман пальто. Внезапный порыв влажного осеннего ветра, заставил суетно нахохлиться и приподнять ворот. Я остановился, застегивая верхнюю пуговицу, когда на глаза мне попался оборванец. Он копался в мусорном баке. Взглянув на него, я моментально расплескал низменную радость от получения легких денег. Она тут же сменилась каким-то злобным разочарованием:

«Гребаная жизнь, — подумал я. — Мне 30 лет, у меня два высших образования, а я как дурак радуюсь грошам, полученным так мерзко. Да чем я лучше этого бомжары, что пытается найти еду в мусоре? Я сам такой же мусорщик...»
Отсчитав в кармане пару купюр, уверенным шагом я двинулся к мужичку с намерением поделиться. Подойдя сзади к его согнутому пополам туловищу, вытянул руку, намереваясь похлопать по спине. В этот момент по проспекту на неприличной скорости промчал черный тонированный джип, обдав нас из лужи с головы до ног. От неожиданности бомж резко отшатнулся, сбивая меня с ног на грязный тротуар. Я так и грохнулся на спину с вытянутой рукой и зажатыми в ней зелеными купюрами.

— Черт бы вас побрал! — закричал я. — Вот оно — стремление к добру, мать его!
— Покорнейше прошу извинить меня, любезный друг, однако, ввиду стечения ряда нелепых обстоятельств, я абсолютно не намеренно причинил вам вред... — Произнося такую необычную для данной ситуации речь, человек с внешностью бомжа протянул мне руку.
Рука была настолько грязной, что я брезгливо отстранился в сторону и поднялся самостоятельно. Пытаясь отряхнуть потоки грязной воды, обильно забрызгавшей пальто, я потупил взгляд..

— Да это я не на вас... Чертов ублюдок специально наехал на лужу — а чего стесняться, с правительственными-то номерами! Да, вот... это вам... — После его спитча, я просто не посмел обращаться на «ты». К тому же, у меня появилось какое-то идиотское смущение...
— Что это? — мужчина посмотрел мне прямо в глаза. Да, он действительно был очень грязен и неопрятен, а запах от него источался такой, что невольно заставлял морщить нос, но... эти глаза! Взгляд пронзительных голубых глаз скрывал в своих глубинах терабайты сознания и интеллекта. И теперь этот взгляд вперился в меня с каким-то благородным укором.
— Да вот... решил поделиться с вами... — Я вдруг почувствовал себя так глупо, как будто это не он только что копался в мусоре, а я — и теперь предлагаю прилично одетому прохожему, кусок найденного в баке рыбного пирога.
Мужчина уловил смущение, и, скосив глаза куда-то в сторону своих башмаков, с наполовину оторванными подошвами, изрек простодушно:
— Я вас прекрасно понимаю... мой вид. Знаете, молодой человек, а я возьму эти деньги. И скажу вам откровенно — это чертовски кстати! — Он ловко выхватил все еще протянутые мною купюры, тут же пряча их в карман некогда вельветовой куртки неизвестного цвета с облезшим искусственным воротником.
— Эдуард Арнольдович, — отрекомендовался мужчина, снова протягивая свою руку, но тут же, с пониманием, отстранив ее. — Знаете, у меня странное ощущение, что мы с вами знакомы много больше, чем о том говорит сложившаяся ситуация. Как ваше имя?
— Да мы, в общем-то, тезки, получается. Эдик я.
— Что вы говорите?! — глаза мужчины вспыхнули теперь каким-то новым, где-то даже, фанатичным блеском. — А теперь скажите — только сразу, вы когда-нибудь в жизни пробовали писать?
— Что писать? — не понял я.
— Рассказы, повести... романы — да что угодно?! — Он почти кричал. Мимо прошла пара молоденьких расфуфыренных девиц, брезгливо косясь на нашу компанию. Мне стало неловко, но я ответил абсолютно серьезно:
— Ну, да. Было дело, еще студентом. Но это так, игрушки. Распространял среди своих, ради забавы. Ничего серьезного. Давно уже ничего не писал...
— Я знал! — Эдуард Арнольдович уже кричал. Он с восхищением, не отрываясь смотрел на меня. Его лицо умиленно подрагивало, в глазах блестели слезы...
— Да в чем дело-то? — Стало совсем не по себе, захотелось просто раствориться на месте, исчезнуть.
— Я чувствовал, что это вот-вот произойдет, но не думал, что так... как снег на голову! Понимаете, Эдуард, я ведь тоже пишу... вернее, писал когда-то. Сейчас в это трудно поверить, но я — один из Великих! Тех, что нетленны! — Он так растрогался, подскочил ко мне и крепко обнял. Запах гнили проник в ноздри, вызывая рвотный рефлекс.
— Извините, это я от радости. Так вот... Вы тоже!
— Что — тоже? — Мне это стало надоедать. Я просто хотел скорее уйти, но что-то неумолимо пригвоздило и удерживало на месте. Что именно, понять я был не в состоянии.
— Вы тоже один из Великих! — Он произнес это почти шепотом. — Да-да, это так, не удивляйтесь. Вы ведь не думаете, что все великие композиторы, писатели, поэты... художники — просто берут и становятся таковыми? Нет. Тут особые судьбы... Выстраданные по особым законам.
— Ну а я-то здесь при чем?
— Понимаете, судьбы таких людей переплетены в течение всей жизни. Мне это было дано знать всегда — вы же, узнаете только сейчас. Я не зря прошел все эти лишения и муки. И это все, молодой человек, чтобы найти Вас! Теперь, все будет по-другому.

Я смотрел на него, как мартышка, наверное, смотрит на удава. Стыд и неприязнь улетучивались на глазах, стало так легко и комфортно. Почему-то я верил каждому слову этого странного человека. В сознании пролетала, периодически, другая часть меня, и твердила — беги прочь от этого сумасшедшего...
— Так что же вы хотите от меня? — сдавленным голосом произнес я.
— Да, собственно, ничего. Понимаете, Эдуард, все уже свершилось. Наши судьбы, сделав петлю, сошлись в одну колею — и теперь у нас одна дорога. Это дорога к просветлению. Глаза бесполезны в бесчисленных поворотах. Теперь и зрячему, и слепцу одинаково положено двигаться к выходу. Ведь живой уже давно умер, а мертвый ждет воскресения. И только мудрец доволен, когда попадает в лабиринт. А теперь — в путь!

Он раскрыл свои объятия, на которые я уже абсолютно спокойно откликнулся, даже с каким-то удовольствием. Тогда я еще не знал, что происходит со мной, однако осознавал подкоркой — это конец чего-то старого, и в то же время — начало чего-то нового.
— Ничего не бойся, мальчик мой. Твоя судьба уже решена. Тебе нужно только отдаться ей... Мы больше не увидимся никогда, но будем вместе, как запад и восток... Прощай! — Он отстранился, хлопнул напоследок меня по плечу и двинулся куда-то вдаль не оборачиваясь.

***

... Рио-де-Жанейро. В стеклянные двери книжного супермаркета вошел солидный седой мужчина преклонного возраста. Одет он был в белый летний костюм, идеально скроенный по его худощавой фигуре. Люди, узревшие его появление почтительно закивали и зашептались. Мужчина вежливо отвечал на приветствия едва заметными наклонами головы. Наконец, он добрался до главного стенда в центре холла и с улыбкой обратился к молоденькой мулатке с бейджиком консультанта:

— И что же у нас нынче в бестселлерах? — спросил он на родном ей португальском языке.
— О, дон Эдуардо, какая для нас честь, что вы лично посетили нас! — девушка зачарованно уставилась на знаменитость, не в силах отвести глаз. — Сейчас просто сумасшедшими темпами раскупают новую книгу молодого таланта. Писателя...

— Я понял, милая, — засмеялся дон Эдуардо. — Так что же вы до сих пор не продали мне этот шедевр? Несите же скорей, а то передумаю!
Девушка пулей метнулась куда-то к стенду с книгами и уже через секунду лепетала, заворачивая покупку:
— Вы знаете, его роман... он такой... Это просто колоссальный успех! Книга продается во всех странах мира огромными тиражами. Поговаривают, что автор один из ваших учеников.. Это правда? — Девушка неуловимым движением изловчилась подсунуть писателю его собственную книгу, раскрытую на первой странице.
— Как знать, как знать, — дон Эдуардо, умиляясь ловкостью молодой мулатки, ставил размашистый автограф. — Кто и чей учитель!
Расплатившись при помощи пластиковой карты, писатель направился к выходу. Уже в дверях он не удержался и торопливо извлек новенькую книгу из упаковочной бумаги. Это была дебютная работа молодого, но уже известного писателя из Европы, Эдварда ван Даала. Дон Эдуардо откинул обложку и прочитал цитату на первой странице:

«Моя книга — «Рождение Великого» — создана из взрыва двух судеб, нашедших друг друга. Одной из этих судеб она и посвящается.»

Дон Эдуардо многозначительно улыбнулся и вышел наружу.

2009