Лёха-тостер
Вспоминается случай из моей бурной молодости. Был я как-то приглашён на вечеринку к одному хорошему знакомому. Прихожу к нему на квартиру, а там все незнакомые лица. Девчонки суетятся, с закусками и бухлом бегают, стол накрывают. Пацаны в комнате на гитаре бренчат, песни Цоя поют. Познакомился с ребятами. Сел на диван, закурил. Только расселись, разлили водяру, звонок в дверь.
– Это Лёха – тостер, – сказал Игорь, хозяин хаты, и побежал открывать.
– Кто? – я в недоумении крутил головой. Остальные смотрели на меня посмеиваясь. Мол, скоро узнаешь.
– Прошу любить и жаловать, – через некоторое время перед нами предстал Игорь, указывающий на незнакомого худого и лысого мужика. – Человек с тяжёлой судьбой. Алексей Смирнов. Или просто Леха-тостер.
Гость был одет в рваную на локтях рубаху на голое тело (часть пуговиц спереди отсутствовала, от чего на теле виднелись волосатые островки кожи), джинсы (тоже рваные) и грязные ботинки без шнурков. Выглядел он, как бомж. Небритый, обросший, с помятым лицом.
Лёха, не здороваясь, подошёл к столу, взял стопку водки и, буркнув «за знакомство», опрокинул её в рот.
Затем, закусив салатом, он опять, уже громче, произнёс новый тост:
– За дружбу!
Налил и осушил ещё одну стопку. Заел бутербродом. Потом всё повторилось. Тост – стопка – закуска, тост – стопка – закуска. На пятом пожелании «за полёт!» я не выдержал:
– Что он несёт? Какой полёт?
– Воздушный. Я потом объясню. Не мешай. Дай человеку выговориться, – произнёс Игорь.
– Ну ок, – проговорил я и уставился на странного гостя.
«Что он ещё скажет?»
А Лёха уже полбутылки умудрился выжрать.
– За стюардесс! За шасси! За крылья! – слышались его короткие фразы.
«Бывший пилот что ли?» – подумал я. После девятого тоста, Лёху качнуло и он чуть не упал.
– Сядь, – предложил ему Игорь.
Лёха сел и произнёс:
– За окном!
Все повернулись и посмотрели на улицу. За окном шёл дождь.
– За погоду!
– Ребят, – опять не удержался я. – Ну это ж бред. Так не пьют. Нужно с чувством, с толком, с расстановкой.
На меня зашикали, а Игорь сказал:
– Не гони волну, бро. Подожди немного. Просто считай.
– Что считать? – не понял я.
– Тосты. На двадцатом его должно вырубить.
И я начал считать.
– За фюзеляж!
Раз.
– За шасси!
Два.
– За навеску!
Три.
– За еб@сь!
Четыре.
Да плюс сказанные вначале одиннадцать. Итого пятнадцать.
Произнеся последний тост «За втра», Лёха поднес наполненную рюмку ко рту, но выпить не успел.
Тело перевесило, и он упал на пол.
Его подняли несколько человек. Игорь открыл дверь и пьяного в жопу Лёху вынесли из квартиры.
– Завтра снова придёт, – сообщил Игорь, вернувшись.
– Он что, в твоём доме живёт? – удивлённо воскликнул я.
– Угу, – кивнул Игорь. – Этажом ниже. Я за ним присматриваю.
Позже я узнал, что Лёха потерял жену и ребёнка в авиакатастрофе. Сам он не полетел в злосчастный Египет. Остался дома из-за работы. После трагедии пытался покончить жизнь самоубийством. Откачали. Игорь забрал его из больницы, представившись двоюродным братом.
– Родственников у него здесь нет. Родители умерли. Не пропадать же хорошему человеку, – рассказывал Игорь. – Вот и решил помочь.
– Хорошо ты за ним присматриваешь, – иронично заметил я. – Он же так до белочки допьётся.
– Пусть лучше так, чем опять в петлю, – парировал Игорь.
– Ты бы хоть одежду ему новую купил, а то ходит в рванье каком-то.
– Покупал, – оправдывался Игорь. – И не один раз. Не хочет переодеваться и всё тут. Упёртый, как осел. В тот день когда он узнал о трагедии, на нем была эта рубашка и джинсы. С тех пор в них и ходит. От стирки уже дырки появились, – сочувственно проговорил Игорь.
– А почему кличка такая? – полюбопытствовал я.
– Не догадался? – улыбнулся Игорь и, увидев мой отрицательный жест, объяснил:
– Из него тосты вылетают, как из тостера хлебцы поджаренные.
И засмеялся.