Судьба человека

За что я люблю свою работу? — иногда задаю я себе этот риторический вопрос. Ответов может быть несколько, так как в понятие «любовь» каждый вкладывает свой смысл. Возможно, что мне хочется понять, почему человек пришел на консультацию или оказался на больничной койке. В больнице, в силу большого потока поступающих, времени порой не хватает, чтобы справиться с оцифровкой полученной информации. Но иногда встречаются яркие судьбы, которые в силу анамнеза или психического статуса запоминаются и задают вопросы к самому себе: «что же такое жизнь?»

— На что жалуетесь, Сергей Альбертович? — спросил я у хмурого, на первый взгляд, пациента, которого перевели из реанимации для больных ОНМК. У него не было парезов, плегий и как чуть позже выяснилось, дизартрий. Инфаркт головного мозга для этого шестидесятилетнего мужчины прошел по «мягкому варианту». Это когда стрельнуло ненадолго и почти сразу отпустило. В анамнезе тридцать лет, как болен параноидной шизофренией. Всё тело в шрамах, большая часть которых самопорезы.

— Всё хорошо, доктор! — ответил он не поднимая головы от подушки, — Когда домой?

— Не торопитесь. Еще пару недель и отпустим. ПНД посещаете? В психбольнице когда в последний раз лечились?

— Я же говорю, что у меня все хорошо. В ПНД не хожу. Галлюцинаций давно нет. В больнице лет пятнадцать назад лежал.

— У вас родные есть?

— Брат только... Жена и дочь умерли.

— От чего и когда?

— Жена от тромбоза... Десять лет назад. Дочь в двадцать семь от наркомании. Три года прошло, как её схоронил. Внука вот оставила.

— Пьёте?

— Что ещё остается?

— Например, воспитывать.

— Может вы и правы... — скупо ответил он, и я почувствовал, что он и так на сегодня уже много сказал. Всю последующую неделю он только и отвечал, что у него все хорошо и что ждет выписки домой. Но внезапно появившийся на беседе брат был иного мнения:

— Я не заберу Сергея домой? Ему обязательно надо в психбольницу! — то и дело повторял он на встрече в холле для посетителей.

— Аргументируйте, пожалуйста!

— Он не хочет жить и заставляет всех, кто его знает, страдать от своего присутствия. Он и сейчас пил с целью умереть поскорее. Он так и говорил мне, что не хочет жить... И вот допился до инсульта.

— Показатели трансаминаз крови у него в норме, а изменения печени и поджелудочной по УЗИ минимальны. В наших беседах он интересуется выпиской и только и спрашивает, когда за ним приедет старший брат.

— Я не приезжал, так как меня только выписали после ковида. Был на изоляции... А ему не верьте, что он хочет домой. Он не рассказывал вам о себе?

— Вкратце.

— Он хитрый, умный и умелый притворщик. Он знает, как себя вести с психиатром. Ох, если бы только знали, как он жил! Даже его жена не выдержала его приключений и ушла на тот свет раньше времени...

— Мне кажется, что на то могли быть иные причины...

— Возможно... Не буду спорить. У вас есть пять минут, чтобы выслушать меня?

— Да! — ответил я, так как умоляющий взгляд посетителя не оставлял иного.

— В детстве он готовил себя в спецназ. У него низкий болевой порог. Точнее, вероятно его вовсе нет. Говорил мне, что мечтает попасть в Афган. А там, сами знаете, что было. И чтобы тренировать силу воли, тушил о себя окурки и меня тоже приучал. Потом закончил школу, в армию его не взяли, пошел в ПТУ, затем на завод, но эксперименты над собой не прекратил... Вы ведь видели его тело?! Там живого места нет. Он резал себя, чем только возможно. В него стреляли из дробовика и ПМ. Он травил себя таблетками, но его вовремя спасали. Он вешался, но веревка рвалась. Он в начале декабря на спор с друзьями по цеху, переплыл Москву-реку. И не заболел. Он в ноябре прыгал с Автозаводского моста. И спас и себя, и прыгнувшего за ним пешехода-спасателя. Его засыпало грунтом, и спасатели искали его три часа под многометровым слоем земли, а ему хоть бы хны. А после очередного алкогольного запоя он попал в реанимацию с тяжелой пневмонией. Через два дня врачи сказали, что Сергей умер. Мы готовились к похоронам, но на следующий день позвонили и извинились. Оказывается, он очнулся в морге от холода. Испугался, но еще сильнее замерз. Мне кажется, что ему самое место в психбольнице. Вы не представляете, сколько у меня седин добавилось из-за такого вот братца.

— Психиатрическая больница ему не нужна. Это не исправительная колония и его депрессия в настоящее время разрешилась. Я, конечно, покажу его суицидологу, но предварительно, дня через два-три мы выпишем вашего брата домой.

— Спасибо, доктор! Жду от вас звонка!

Мне показалось, что мы оба остались довольны. Он — тем, что передал свой рассказ врачу и получил сочувствие, я — тем, что выслушал повествование о любопытной судьбе. Мне в очередной раз вспомнился фильм Жако Ван Дормаля «Новейший Завет», в котором дочка Бога рассылает землянам СМС о времени их ухода из жизни.

— Наверное, он еще для чего-то нужен на этой Земле?! — заметила коллега-терапевт, когда я пересказал ей диалог с родственником больного.

— Наверное и так... Как и мы с вами, — ответил я и получил еще один повод для размышления.