Тараканы

Утро выдалось хмурым. Небо затягивали серые тучи, предвещая дождь. Порывистый ветер трепал деревья и поднимал дорожную пыль.
Головачёв сидел на кухне и жевал бутерброд, посматривая то в окно на унылый городской пейзаж, то в телевизор, стоящий на холодильнике.
— «Убивакс» — эффективное средство против насекомых, — объявил женский голос с экрана. — Мгновенная смерть. Приятный запах. Безопасно для детей и животных. «Убивакс». Всё, что вам потребуется после применения — убрать погибших вредителей. Спешите! Суперцена! Партия ограничена!
Перед Головачёвым замелькали картинки с изображением мёртвых паразитов. Он потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, но внезапно из рукава рубашки вылез рыжий таракан.
«Странно», — подумал Головачёв, смахнул насекомое на пол и раздавил.
— Сегодня в жилом доме по адресу улица Мясницкая, дом пять, был обнаружен обезглавленный труп женщины, — послышалось из телевизора.
Головачёв поднял голову и увидел на экране фотографию своей жены.
— ...Возбуждено уголовное дело. В убийстве подозревается муж убитой — Алексей Головачёв, восемьдесят пятого года рождения... — продолжал диктор.
Головачёв выключил телевизор, положил пульт на стол. Неприятный холодок пробежал по его телу. Некоторое время он пытался осмыслить услышанное, но пазл в голове не складывался. Он любит свою жену. Она сейчас моется в душе. Жива и здорова. Что за шутки?
Головачёв медленно подошёл к ванной комнате, откуда доносился шум воды.
— Валя, ты скоро? — спросил он, постучав в дверь костяшками пальцев.
Душ выключился и послышался звук отодвигаемой шторки.
— Представляешь, я сейчас таракана на кухне убил, — сказал Головачёв, стараясь придать голосу лёгкость. — Ума не приложу откуда он взялся. У нас же их никогда не было. Может, от соседей?
Вместо ответа донеслось сдавленное злобное шипение.
— Валя, у тебя всё нормально? — Головачёв постучал громче, подёргав ручку.
Дверь была заперта.
— Валя, открой! — крикнул он, прислушиваясь.
Из-под дверной щели выползла чёрная змея. Головачёв отскочил и вжался в стену, смотря на неё округлёнными глазами. Змея зашипела и поползла в его сторону. Нужно было срочно что-то предпринять, пока она не набросилась и не укусила. Головачёв лихорадочно соображал, наблюдая за приближающейся гадиной. Внезапно его осенило. Топор. Старый кованый топор, доставшийся ему от деда. Головачёв бросился в кладовку. Найдя, крепко сжал топорище и, подбежав к змее, перерубил тварь с размаху на две части. Затем ударом ноги вышиб дверь в ванную и застыл поражённый увиденным.
Лицо жены, такое красивое раньше, сейчас было перекошено уродливой гримасой. Вместо волос на голове переплетались змеи. Валентина сделала шаг по направлению к мужу, выставив вперёд худые костлявые руки.
— Милый мой, — прохрипела она и подошла ещё ближе. — Поцелуй меня.
Головачёв, поборов сковавший его страх, вскинул топор над головой и со всей силы опустил его на свою жену.

# # #

Головачёв бежал по улице куда глаза глядят. Миновав три квартала, он свернул с тротуара во двор жилого дома. Дыхание сбилось, в боку закололо. Бежать стало невыносимо, и Головачёв остановился в какой-то безлюдной подворотне, согнувшись и тяжело дыша. Отдышавшись, он вытер вспотевшее лицо и сплюнул. Слюна повисла на губе. Головачёв брезгливо вытер её кулаком и, заметив вывеску магазина, пошёл за прохладительным напитком, чтобы утолить жажду. Под ноги, откуда ни возьмись, бросилась тощая кошка и начала тереться мордой о джинсы. Головачёв потянулся к ней, чтобы убрать с дороги, и заметил таракана, сидящего на кроссовке. С виду насекомое было таким же, как и то, что он убил дома, только зелёное. Головачёв постучал подошвой об асфальт. Таракан упал на спину и задёргал лапками. Через секунду на него обрушилась масса весом восемьдесят восемь килограммов. Головачёв с наслаждением попрыгал на одной ноге, размазывая паразита. Кошка всё это время крутилась рядом, подняв ободранный хвост и наблюдая за прыгающим человеком, а когда Головачёв снова обратил на неё внимание, отчётливо произнесла:
— Мяяаасо, свежее мяяаасо на улице Мяснииицкой.
— Что ты сказала? — Головачёв нагнулся к ней, не веря ушам.
— Хочу мяяаасо Валентииины, — жалобно пропищала кошка.
— Заткнись! — Головачёв сдавил ей горло огромной пятернёй. — Мерзкая тварь!
Животное попыталось вырваться, оно сопротивлялось, царапая когтями руку убийцы, но Головачёв, не обращая внимания на боль, сдавливал мягкую шею всё сильнее и сильнее, словно это слабое существо было олицетворением всех его несчастий и бед. Расправившись с четвероногим источником зла, Головачёв отправился в магазин.

# # #

На кассе, пробив две банки «Хайникен», продавец улыбнулась и спросила:
— Отвёртку не возьмёте по скидке? У нас акция на ручной инструмент.
Головачёв подумал немного и ответил:
— Давайте. В хозяйстве всё сгодится.
Он дрожащей рукой убрал её во внутренний карман ветровки, затем вставил банковскую карту в считывающее устройство, набрал код. Устройство пикнуло, и девушка-кассир протянула чек. Головачёв машинально взял его и, не прочитав, смял и выкинул в урну.
— Ой, у вас кровь. Что случилось? Нужна аптечка? — взволнованно поинтересовалась кассирша.
— Нет, всё в порядке. С кошкой играл. Она у меня шалунья, — как можно более непринуждённо ответил Головачёв, убрал товар в пакет и пошёл к выходу.
На улице он достал сигарету, нервно выкурил её, открыл пиво. В несколько глотков осушил банку и, прикрываясь от ветра, зашагал в ближайший парк. Выбрав уединённое место, он сел на скамейку и бросил пакет рядом с собой. После сигареты и выпитого пива руки почти перестали дрожать. Головачёв хотел бы забыть всё случившееся, как плохой сон, но в мозгу то и дело вспыхивала сцена убийства жены, как проблесковый маячок на крыше скорой помощи, а запёкшиеся следы крови на запястье напоминали о задушенной кошке.
Трудно поверить, что все эти ужасы совершил он — заботливый любящий муж и добрый отзывчивый человек. На ум пришло сравнение со сказочным героем, которому в глаз попал осколок от зеркала, которое изготовил злой тролль, и из-за этого мир вокруг казался гадким и нехорошим.
Головачёв снова закурил. Рядом со скамейкой раздался детский плач. Девушка в сиреневом плаще качала коляску, стараясь успокоить малыша. Головачёв, увлёкшись мыслями не заметил подошедшую молодую мамочку. Он быстро затушил сигарету о спинку скамейки и бросил её в стоявшую недалеко урну.
— Наверное, дождь будет, — проговорила девушка, кинув быстрый взгляд на небо, а потом на Головачёва.
— От таких туч ждать другого не приходится, — Головачёв взял пакет и подвинулся к краю. — Присаживайтесь.
— Спасибо, но я лучше стоя, — сказала девушка, продолжая раскачивать коляску.
Головачёв посмотрел на длинный сиреневый плащ и на изящные коричневые сапожки.
«Сапоги, как у Валентины», — отметил он.
— Сколько малышу? — спросил Головачёв, почувствовав першение в горле.
— Полгодика. Обычно на улице мы спим хорошо, а тут вот проснулись. Перед прогулкой покушали из двух сисек.
— Из двух чего? — переспросил Головачёв и скривился, сдерживая подступающую рвоту.
— Из двух бутылочек, говорю, покушали, — заулыбалась девушка.
Головачёв открыл рот и на землю с остатками пищи полетел крупный красный таракан. Он плюхнулся на гравий и проворно убежал под скамейку. Головачёв проводил его взглядом и повернулся к девушке. Ребёнок в коляске заплакал ещё громче.
— А знаете, у меня конфетка есть, — сказал Головачёв. — Я ему дам, он и успокоится.
Эту конфету ему вручил Коля, семилетний сын Валентининой подруги, на своём дне рождения неделю назад. Головачёв не стал её есть тогда и убрал в куртку, в тот же карман, где лежала и отвёртка. А сейчас вот вспомнил.
— Ой, спасибо вам, — поблагодарила девушка.
— Как зовут? — поинтересовался Головачёв.
— Ваня... Ванечка... извините, — извинилась девушка и покраснела. Головачёв встал и подошёл к ребёнку, шаря рукой в кармане.
— Ваня, держи леде... — увидев малыша Головачёв осёкся и отпрянул в сторону.
У Вани отсутствовали глаза, нос и уши. Был только рот во всё лицо, который орал не переставая.
— Разве не лапочка мой Ванечка?
Головачёв взглянул на девушку. Она стояла голая, бесстыдно демонстрируя грудь и игриво покручивая задом.
— Трахни меня! Я знаю — ты хочешь!
Малыш вдруг затих, словно почуяв неладное, но через короткое время вместо нечленораздельного плача, громко выкрикнул своё первое слово:
— У-БИЙ-ЦА!
Головачёв похолодел и обхватил пальцами пластмассовую рукоятку отвёртки.
— Убийца, убийца, убийца, убийца, убийца... — как заведённый стал повторять малыш.
— Сука, хватит! — Головачёв вытащил отвёртку, сорвался с места, подбежал к коляске и несколько раз воткнул металлический стержень в мягкое тело ребёнка-урода, пока оно не перестало дышать.
— Наконец-то он уснул. Теперь нам никто не помешает. Иди сюда, — девушка села на скамейку и раздвинула ноги.
Головачёв бросился к ней, отволок её в кусты, изнасиловал, выколол глаза, вспорол отвёрткой живот, забрал с собой дамскую сумочку и скрылся.

# # #

Начавшийся ливень заставил Головачёва зайти в подъезд пятиэтажки. Наверху слышались голоса подростков. Изредка раздавался хриплый смех и звон бутылок. Головачёв облокотился о батарею и высыпал на пол всё содержимое из похищенной сумочки. Покопавшись в кучке дамских вещей, он отобрал лишь две — кошелёк и книжку, на обложке которой было написано: «Цитаты известных личностей». В кошельке обнаружилось десять тысяч рублей. Головачёв спрятал деньги в задний карман джинсов, повертел в руках книжку, раскрыл её наугад и прочёл:
«Теории ничего не доказывают, зато позволяют выиграть время и отдохнуть, если ты вконец запутался, стараясь найти то, что найти невозможно. (Марк Твен)»
Хлопнула дверь, и в подъезд вошла старушка, неся в руке упаковку «Убивакса».
Головачёв отбросил книжку, достал деньги из джинсов и, торопливо подойдя к пенсионерке, затараторил:
— Здравствуйте, продайте «Убивакс», очень надо, пожалуйста.
Из его коротких спутанных волос на голове выполз оранжевый таракан и прыгнул вниз на грязный пол.
Старушка прищурилась, показала кукиш и ехидно сказала:
— Накося выкуси. Тюрьма по тебе плачет, паршивец. Сейчас в полицию позвоню и всё им расскажу. И про изнасилование, и про убийство...