УБИТЬ ЧЕЛОВЕКА В СЕБЕ
О фильме Т. Шахвердиева «Убить человека»
АД ПУСТ.
ВСЕ БЕСЫ ЗДЕСЬ.
(Шекспир).
— Сегодня у нас выпускной, даём концерт. Потом будет вечер, накроем стол.
Кудрявая девочка в белоснежном фартучке, тараторящая всё это в кинокамеру — не просто школьница, она зэчка. Осуждена к 10 годам за убийство. Со взрослыми мужиками-подельниками заманила двух ровесниц, одну из них убила и утопила, вторую тоже убивали, топили, но она выжила.
Об этом, безмятежно улыбаясь, малолетняя убийца поведает через несколько минут на ту же камеру. А пока — школьный бал в лагерной 11-летке за колючей проволокой. Эта шустрая девочка — активистка, помощник администрации по наведению порядка в зоне. Мать девочки тоже в тюрьме, но взрослой — за разбой. Такая вот генетика.
Известный режиссёр-документалист Шахвердиев, побывав в колонии для юных уголовниц, снял короткий киноролик интервью с её обитательницами. Интервьюировались только убийцы, коих здесь почти 80%. В течение 20 минут девичьи говорящие головы бесстрастно рассказывают, как они резали, рубили, душили, протыкали, жгли и топили.
Недаром выбран самый редкий вид закрытых заведений — девичья колония. В мужской, даже подростковой, такое уже не звучит, не потрясает. Не канает. Зрители привыкли.
А вот девочки-убийцы — это что-то новое, трэш.
И девочки «работают на камеру» по полной: бравируют, куражатся и даже кокетничают. Им пофиг зарезанные, поломанные, сожжённые, отравленные и проткнутые. Их снимают в кино:
«Ну подумаешь, зарубила топором, так мне ни фига не страшно»;
«мне бабушка постоянно про свою военную молодость пургу всякую рассказывала, воспитывала, меня это бесило, я решила её удавить, шарфиком душила, а у неё глаз вылез и распух»;
«я убила отца с первого раза ножом в сердце, я не метила, так получилось»;
«мы сидели с подельницей выпивали, и она говорит, мол, типа, избить кого-то охота; а я говорю, мол, вот, напротив сидит, ну мы её избили, у неё рёбра были поломаны, ещё там что-то, яичник размозжён, ей 14 лет было»...
Наверное, достаточно. И ноль раскаяния в глазах. Ни у одной.
Начальник колонии говорит правильно:
— Здесь сидят дети, у которых не было детства. У нас есть арсенал жёстких мер. Но только ими мы ничего не добьёмся.
Возможно, режимные тиски вполне уместны для взрослых душегубов.
Но надо ли поголовно переносить эту жёсткость на такой вот необычный контингент.
После таких интервью — наверное, хотелось бы. Но не думается, что все эти незрелые девочки такие уж прожжённые и циничные особы. По собственному опыту знаю: есть всякие, и не все подряд нуждаются в прессинге.
Подтверждение этому — две раскаявшиеся, которых-таки выхватила в финале кинокамера.
И ещё, опытный режиссёр вполне мог попросить девчонок «подыграть», и малолетки подыграли.
Впрочем, бог с ними, режиссёрскими хитростями. Автор без закадровых комментариев даёт возможность каждому осмысливать происходящую на экране дикость самому: не сошли ли мы с ума, в какой стране и обществе живём, если допустили такое. Режут и кромсают живую плоть — создания, призванные быть нежными от природы, будущие матери. Но откуда они взялись, не инопланетянки же. Вся эта орава попёрла после воцарения в стране новой идеологии: всё можно, и никаких моральных ограничений.
Есть и другой важный аспект. Тот, о котором говорила начальник колонии — о детях, лишённых детства.
Откуда берутся дети-монстры. Только ли в генетике дело.
Большинство таких — продукт родительской нелюбви. Такие дети называются «серые цветы». Им несложно убить другого человека, потому что они до этого уже убили человека в себе. Чаще всего, с помощью старших.
Режиссер не снимал материалы уголовных дел с жуткими фотографиями. Всё это — за обыденными рассказами маленьких зэчек, так легко перешагнувших через кровь.
Гора трупов осталась за кадром. Но не только.
Вместе с убитыми за забором остались живые, но совершенно безразличные и безнаказанные взрослые — родные, близкие, дружки-приятели — все те, кто сделал их, этих девочек, убийцами.
__________________________________________________
Благодарность замечательному автору vJФисташко за ссылку на ролик фильма