На конкурс. ЛЮБОВЬ

В 18 лет меня направили к южным границам России, охранять нашу Родину. Служба происходила в период конфликта «Нагорный Карабах». «Срочников» на бойню не пошлют, права не имеют, но год тому назад Петербург провожал ещё и контрактников. Провожали все: матери, отцы, бабушки, дедушки, одноклассники и одноклассницы. Ну, в общем - всё, про службу рассказывать не буду.

Теперь, 19-летним, я возвращался домой на север. Прошёл год… 4 времени года. Они как-то магически укладывались в равновесие: «лето» и «зима»  напротив друг друга - по 4 буквы. «Осень» и «весна»  напротив друг друга - по 5 букв.

Начну вспоминать слова на 6 букв - и сразу приходят в голову неприличное. Что ж поделать.

В тамбуре покурил. В это время звонила Эмилия. Такое красивое имя для суровой страны. Хотела встретить защитника границ. Я не нашёл подходящей отговорки, кроме как пробубнить:

- Не знаю на какой вокзал прибудем. То ли на Московский, то ли на Витебский…

Пожелав удачи, повесил трубку. Конечно, я знал, что приедем на Московский.

Позвонит она и через 5 лет, узнать, не хочу ли я встретиться с одноклассниками. Я отвечу:

«Я бы не хотел присутствовать на столь важном мероприятии. Я не уверен, что добился чего-то стоящего». И повешу трубку… Уже не желая удачи.

Надо бросать курить, моя девушка не будет рада.

Я вернулся не своё место. Сосед уплетал ром-бабу, запивая молоком.

Когда отец приносил нам с братом эту вкуснятину, я оставлял брату «бабу» шире, чем себе.

Что-то не  весело. У Буковски, при его-то прошлом, и то весело получалось. И у Довлатова. Может Сергей и Чарльз считали себя жертвами жизни, но юмор был отменный. Эх, сейчас бы цитату кого-нибудь из них вспомнить, да давно это было.

Вспоминать про зарубежных писателей веселей, чем о наших. Курт Воннегут добровольцем ушёл на фронт. Улетел в Европу, окутанною войной, из солнечной Америки, дабы спасти мир от фашистов. Хемингуэй сделал тоже самое, но не во Вторую Мировую, как Курт, а в Первую. И всё-таки те две войны была одной войной, просто с перерывом в 20 лет. Ну а что, одна и та же страна начала. Если это аргумент.

Служил ли Ремарк, мне не известно. Но как-то ведь он написал «На западном фронте без перемен». Совсем недавно узнал, что «Три товарища» являются продолжением «Фронта». Мол, есть война, есть мир. У Толстого он что ли учился?

Теперь я лишь знаю, что мы то же потерянное поколение, что и было 100 лет назад.

Я родился в 2002. Тихий год. Трагедии 21 века прошлись по миру годом-два раньше. Подлодка «Курск», атаки 11 сентября.

Но жить можно.

Помню в школе, мы забавлялись игрой «Кто громче». Эта одна из игр серии «тебе слабо?», начала шептали, затем говорили и, наконец, орали слово «жопа» (опять 4 буквы). Я проиграл.

- Саша! Слово - просто отвратительное!

- А у Довлатова в произведении оно фигурирует.

- У Сергея Донатовича оно только в «Зоне» фигурирует, как ты выразился. И мне жаль, что ты пока только это прочёл.

Это был, как вы поняли, урок литературы.

По дороге до Северной столицы, моего товарища по роте напоили  самогоном. Грустное зрелище.

Юмора у жизни всегда  достаточно. Мы, может, и не будем улыбаться, даже напротив грустить, но жизнь будет хохотать без устали. Наверно Марк Твен изрёк что-то похожее: истинный источник юмора - на деле горе. Как-то так.

#шестьгрустныхбукв … 6 букв. Только сойдя с поезда, я ответил вслух: «Л.Ю.Б.О.В.Ь»

Банально, но так и есть. Любовь к девушке, родителям, родине (даже если для тебя это не страна, а отдельно взятый город). Она грустна, если любовь по-настоящему и сильно.