В седьмом классе я и Будильник капитально подсели на индейскую тему. Не только мы, конечно. Все в школе пёрлись с гэдэровских фильмов, и после их просмотров в клубе поголовно становились индейцами. Каждый себе имя придумывал. Зоркий глаз, Быстрый Сокол, Меткая Рука.
Мы с Будильником ничего себе не придумывали, потому что с третьего класса занимались боксом. Фигли нам придумывать. Что мы лошки? Я был Ульзаной, а он - Виниту.
Имя Ульзана, по правде говоря, мне не очень-то нравилось. Вроде, как и не мужское оно. На Ульяну похоже. Училась с нами в классе одна Ульяна. Буракова. Крепко @банутая она была и козюльки из носа постоянно ела. И если бы только ела. Эта тварь иной раз прилепляла свои зелёные выделения на металлическую линейку и прямо на уроке обстреливала увлечённых учебным процессом одноклассников. И при этом ржала, как сумасшедшая обезьяна.
Нетрудно понять, почему я поначалу ощущал небольшой дискомфорт, когда Будильник меня Ульзаной называл. Виниту, в принципе, тоже ерунда какая-то. Но всё же лучше.
Можно было ещё Чингачгуком назваться, но этот почётный погремон за собой застолбил Витёк Лысый. Лысый учился в восьмом классе. Все удивлялись, как он сумел со стерильным (в отношении мозгов) чаном дойти до таких вершин среднего образования. Но пряники у него были я@бу, и размахивал он ими не хуже Серика Конакбаева. Говорят, он однажды прямо на уроке отмудохал учителя истории только за то, что тот нелицеприятно высказался по поводу монголов. Монголы, партизаны и индейцы были для Лысого святым. Поэтому, чтобы избежать реальной возможности налететь на его правую, я, недолго думая, согласился на Ульзану. Пошёл, так сказать, на компромисс. Гойко Митич не обломался и мне не зазорно.
Частенько мне снились сны, как мы с Будильником напялим ирокезы, шаровары с бахромой. Возьмём ружьишки, сядем на резвых жеребцов и порысачим в прерии, в поисках разных там уродов, притесняющих благородный индейский народ. Долго искать не придётся. Всем известно, что прерии буквально кишат позорными бледнолицыми. Они целый день только и занимаются, что бизонов бьют пачками, оросительные каналы взрывают по чём зря, да и другие подляны индейцам чинят. Вот спрашивается, что они к индейцам прикопались? Индейцы испокон веков жили в Америке, вели хозяйство, выращивали арбузы, тыквы всякие, никого не трогали. А тут эти упыри понаехали. Земли, говорят, у вас, дорогие индейцы, плодородные и пи@дуйте-ка все отсюда в резервации. Сосните-ка наших потных з@луп с сырниками. Но не тут то было. Эти тупи@дни не знали, что поперли на гордый, целеустремлённый, независимый народ. В отместку за снятые с их соплеменников скальпы, индейцы тоже не гнушались этой зловещей процедуры. В моих красочных снах, скальпы врагам снимал Будильник, потому как он до этого дела был дюже охоч и свиреп безмерно.
К слову сказать, Будильник неплохо отточил мастерство на домашней птице. Где-то месяц назад, его дед, Матвей Семёнович, ужрался до чертей и поручил юному в вождю зарезать к обеду курицу. Пока ветеран войны пребывал в дьявольском угаре, Будильник тупо отрубил головы трём курицам. Потом смекнул, что скальп топором не снимешь и взял в сарае охотничий тесак. Ну а что, если человек ни разу скальпы не снимал? Короче, придрочился борец за независимость где-то на пятой курице; а к десятой практически в совершенстве овладел этим необходимым навыком. На утро дед пришёл в себя и пару раз съездил героическому индейцу Виниту лопатой по @блу. Весь двор в мёртвых курах. Кому понравится? Но Будила деда не осуждал. Понимал он, что фигню сморозил. Хотя мог осудить, потому как небезгрешен был Матвей Семёнович. Особенно когда бурякового самогона переедал. Весь свой скотный двор от него выл в прямом и в переносных смыслах. Последний раз досталось парасю Игнату, которому дед полчаса безуспешно пытался дать защеку. При этом дедушка ласково гладил молодого свина и почему-то называл его Лариской. Благо Игнат оказался стойким к инсинуациям опытного соблазнителя и не стал грызть лилового, тем самым предотвратив мимолётную и сомнительную связь. Будила, как и я, несмотря на такие шалости, деда уважали. Матвей Семёнович своей суровой и праведной жизнью заслужил к старости маленький бонус. В виде @бли домашнего скота. А если что, у него отмаз был реальный:
- Не нравится - вали к маме и папе своим, на Кубу ихнию.
Вот и весь сказ. Естественно, Будильник никуда не повалит, а дождётся черепов из долгосрочной командировки в компании престарелого зоофила. Успокаивало одно - через год родители вернутся и заберут отпрыска в областной центр, где он по окончании школы должен поступить в военное училище. Пойти, так сказать, по стопам папы. Династию продолжить. Неплохой расклад.
А мне всю жизнь придётся купаться в навозе, ставшим визитной карточкой нашего районного центра. Да и ситуация по сравнению с Будильником была несколько иная. Во втором классе я неожиданно узнал, что мой папа оказался совсем не космонавтом, и его героическая смерть в глубинах мирового океана, куда он упал вместе с ракетой, являлась наглым пи@дежом матушки. Горькая правда, вырвавшаяся из уст бухой соседки Галины, стала причиной нехилой психологической травмы, свалившейся на мое неокрепшее сознание. Произошло крушение идеалов. Мой папа не Гречко, не Джанибеков, и даже не Волков, а просто фиолетовый, как баклажан, бычара, утонувший не в океане, а в собственной мясной блевотине. Вот те и сын героя. Короче, с этого самого момента я к алкашам относился с презрением. Пока сам впоследствии им не стал.
Настоящие индейцы-воины, по моим понятиям, вообще не бухали. Курить - курили. Так это пустяк. А коли они не бухали, то значит бороться с этим недугом человеческим - не грех. Тут мне и мыслишка в голову пришла. Надо совершить что-нибудь дерзкое, запоминающееся. В индейских традициях. А жертвами будут, естественно, лица, злостно употребляющие спиртные напитки. Озвучив эту мысль двум доморощенным краснокожим Будильнику и Лысому, я получил одобрение, несмотря на то, что батя Лысого, Карп Евгеньевич, считался в городе знатным выпивохой и дебоширом. И даже в своё время отсидел за разбой. Но он уже давно ушёл из семьи. Про деда Будилы, Матвея Семёновича, лишний раз упоминать не стоит.
- Надо их суду Линча подвергнуть, - деловито произнёс Лысый.
- А кто это? - спросил я.
Лысый сделал многозначительную паузу, прищурил свой узкий лоб, отчего тот стал похож на вялый @уй, только сбоку.
- Не знаю, Серый. Слышал, что этот чувак очень жесток и мочит всех без разбору. Но делает это исключительно по справедливости.
- Я тоже про него слышал, - включился в дискуссию Будильник. – Он вроде негр с одним глазом.
- Да точно. Негр. Вспомнил! – подхватил Лысый. - В Африке у себя зверствует.
- Ну ладно, други мои, Чингачгук и Виниту, Перейдём к делу. - Сказал я.
-Давай, Ульзана. Говори! - поддержал Лысый.
- У тёти Гали Сазоновой, моей соседки, есть братан. Геннадий. Ну вы знаете. Урод ещё тот. У них дом на две семьи. Так этот бык запил так, что то вынес из своей половины дома всё что можно. Жена винтанула, естественно. А Гена начал доставать тётю Галю, ну и нас в придачу. Говорят, уже срать в сортир не ходит. Прямо у себя в хате справляет. Там притон. Целый день бухают, орут. Участковый притомился их гонять. Короче надо на них напасть, связать и отмудохать по полной.
- Слышь, Серый, а справимся? Знаю, я этот притон. Там шобла собирается. Это тебе не школьников нокаутировать в рекреации. Втроём не маловато? Да и потом узнают нас. – Будильник смотрел на меня с явным сомнением. Видя, что два вождя несколько оторопели, я решил их успокоить.
- Эти задроты от ветра качаются уже. Нашли кого бздеть.
- Да кто бздит? Мне все равно кого гасить, – первым вышел из лёгкого оцепенения Чингачгук.
- Не гони, Серый! – воспрял духом Виниту. – Я даже нассу на этих уродов.
Около часа мы оживлённо обсуждали детали операции, которая по нашему коварному замыслу должна была начаться вечером следующего дня. Затем, по традиции, мы выкурили Трубку Мира, позаимствованную у Матвей Семёновича, и отправились по домам…
Разведка, в лице скальпоснимателя Виниту, доложила, что всё идет по плану: фигуранты культурно отдыхают на вверенной Геннадию части дома, количество будущих жертв равно четырём, одна из них баба или что-то сильно на неё похожее.
- Дрищи одни,- резюмировал Будильник. – Один только здоровый сидел спиной к окну. В панаме. Ыыыы! Этого Чингчгук, думаю, вырубит.
- А то,- ответил Лысый, гордо поигрывая мышцами. - Здорового и Гену беру на себя. Сами только не облажайтесь.
- И еще, - Будильник показал подошвы своих кедов - Там всё в говне во дворе. Смотрите не вляпайтесь.
Перед штурмом форта мы в последний раз посмотрели на друг друга. Полной уверенности в победе не было, но отступать никто не собирался. Амуниция для такого мероприятия подобралась нехитрой. У меня самопальный кнут, у Будилы самострел (хорошо, что тесак не прихватил), Лысый по привычке шёл с открытым забралом. Единственное, что все сделали понятиям, так это измазали рожи и натянули на головы повязки с перьями (отдельное спасибо Будиле). Рассредоточились, приготовились, и под боевой клич Лысого попёрли.
На моём направлении, а я заходил с восточной стороны, особых проблем не было, за исключением вышедшего поблевать дистрофана, которого я сбил с ног правым джэбом. Рухнувший чувак упал на спину, но блевать не перестал. Маленький зеленовато-розовый гейзер периодически то вырывался из его пасти, то затихал. « Так и захлебнуться можно, как мой папа», подумал я, перевернул его на бок, и, следуя дальнейшему плану, полез в единственное с моей стороны окно. Тем временем с других сторон атакованного логова начали раздаваться душераздирающие крики. «Виниту с Чингачгуком наверное уже линчуют деморализованных синелицых. Эх, опоздал!!!»
В окно я влетел как перворазрядник по пожарному делу. Рыбкой. Совершив кувырок, я уткнулся носом в две пары грязных ног. Подняв голову, я с удивлением обнаружил интересную картину. Гена драл раком то существо, которое мой друг и по совместительству вождь племени делаваров Будильник назвал бабой. Приглядевшись снизу и обнаружив у существа наличие п@зды, я счёл это действо вполне приемлемым. Гена и существо были так увлечены совокуплением, что попросту не обращали на меня никакого внимания. Я, прямо скажу, был обескуражен. Лежу на полу и смотрю, понимаешь, как размножаются алкоголики. Но тут произошло нечто любопытное. Случайно увидев мою измазанною в глине рожу, существо выкатило свои и без того огромные зенки и дико завизжало. Гена спустя мгновение тоже заголосил басом. И они в дружной сцепке метнулись в дверь. Тогда я еще не знал, что во время спаривания нельзя пугать бабу. Окрылённый успехом, я вскочил с пола и проследовал за брачующимися бабуинами. Когда их жопы исчезли за второй дверью, я начал подозревать недоброе. Где мои верные друзья? Где здоровяк, которого мы опасались? По всем раскладам Чингачгук с Винету должны уже всех отметелить и уложить штабелями. Между тем, следующая дверь вывела связанных любовными узами и меня во двор. Гена и существо пару раз упали, зловеще зарычали и, буквально выдрав калитку с петель, выбежали на улицу.
Оглядевшись вокруг, я не увидел никого, кроме продолжающего лежать и блевать дистрофана. Проверка дома ничего не дала. Груды говна и пустых пузырей. Чудеса.
Но всё встало на свои места, когда я покинул тревожный двор. В метрах двадцати от забора, аккурат напротив моего дома, здоровяк цинично бил Лысого ногами. Будильник с разбитой рожей спокойно отдыхал на травке неподалёку. Я было хотел броситься на помощь корешам, но увидев квадратную хлеборезку здоровяка, отпрянул назад. Это был Карп Евгеньевич, папа Лысого. Карп Евгеньевич, дал напоследок добрый пинище своему отпрыску и елейным голосом обратился ко мне.
- Ну, что Серёженька, один ты у нас обделённый остался, индеец бля.
Р.S.
Пара лещей - ничто по сравнению с пи@дюлями, отвешенными Будиле и Лысыму. И тем более ничто, по сравнению с переживаниями Гены, прятавшимся вместе с существом в стоге сена. Расцепились они лишь через полтора часа. Наша это заслуга или нет, но Гена вскоре отдал сестре свои полдома и свинтил вместе с существом неизвестном направлении. Видать скрепил их этот случай навсегда.
Для меня и моих краснокожих братьев индейская тема как-то сама собой сошла на нет. Лысый про индейцев вообще больше ничего не хотел слышать. Остались в почёте одни монголы и партизаны. Месяц спустя он с группой каких-то партизан отходил своего родителя до полусмерти. Осенью его отправили в колонию для несовершеннолетних. Яблочко от яблоньки, как говорится. Будильник серьёзно подсел на онанизм, и истерзал бы себя вконец, если бы его родители не приехали в отпуск. Быстро смекнув, что сын отбивается от рук ,они забрали его с собой на Кубу.
А я перестал ходить в кино и увлёкся разведением рыбок. Нормальная тема кстати. Безопасная.