#нелюбовь #звягинцев #марьяна_спивак #алексей_розин
О фильме «Нелюбовь» (2017)
По-моему, несколько переоценено творчество Звягинцева, и все эти его Елены-Левиафаны как-то не вошли. Как по мне, чересчур плакатное декларирование общеизвестных истин.
А вот Нелюбовь оставляет сильное впечатление.
На первый взгляд, тоже напрашивается какой-то растиражированный шаблон вроде «диагноз больному обществу». Но картина куда глубже и многослойнее.
Незамысловатый сюжет о мучительном разводе Слепцовых (фамилия-то какая) отягощён нежеланием каждого из родителей взять к себе 12-летнего сына.
Присутствие маленького Алёши при этих разборках, родителей не смущает абсолютно. Прямо при нём выносят друг другу мозг в самых грязных выражениях. Лишь бы спихнуть ставшего обузой отпрыска в никуда, хоть в интернат. Продажа и раздел квартиры куда важнее и дороже живой души.
Дитя нелюбви, сбежав из дома, бесследно растворяется в сером осеннем мегаполисе.
Дальнейший сюжет крутится вокруг бесплодных поисков Алёши.
У главных героев, выплеснувших собственного ребёнка вместе с водой взаимных дрязг, напрочь отсутствуют органы, которыми любят. Атрофированы. Нет, репродуктивные дела в норме, плодятся и размножаются. С энергией, достойной лучшего применения, крутят романы на стороне. Но любят при этом только себя.
Оба вроде не маргиналы, при приличной работе.
Но какие-то биороботы.
Он продвинутый офисный планктон, подвизающийся в христианстве (очень по-христиански — вот так кинуть родное дитя).
Она вообще какой-то бездушный манекен из салона красоты, на длинных подиумных ногах. Чёрствая, толстокожая, с неподвижным лицом и энергетикой весом в двухпудовую гирю. Ухоженность, процедуры, эпиляции и маникюры не спасают.
Явление её мамы в эпизоде сразу даёт понять, откуда такая генетика. Злобная старуха вместо сопереживания о пропавшем внуке, устраивает демонстративную истерику в стиле «сочусь ядом».
Единственные человеческие лица в фильме — это волонтёры-поисковики, особенно их лидер Иван.
В нём тревоги за чужое дитя больше, чем в обоих родителях вместе взятых.
Волонтёры вообще в этом фильме очень уместны — как антитеза двум бессмысленным гомункулам.
Работающие бесплатно и за идею, поисковики всё же находят погибшего.
По реакции родителей в морге понятно, что видоизменённый труп ребёнка — это он, Алёша. Нашли именно его.
Но двое инфантильных не желают это признать, и взять последнюю ответственность на себя, заходясь в показной истерике.
Года через два после развода и пропажи ребёнка, оба всплывают как то самое вещество.
Живут и здравствуют. Он нашёл и обрюхатил бабу. Она нашла мужика, но с потомством не торопится, холит себя по прежнему фитнесами-тренажёрами. У обоих прежние лица-маски несчастливых людей. Пустота. Как будто и не было ребёнка.
«А был ли мальчик?» — афоризм в точку. Лейтмотив всего фильма.
Всё что осталось от него — поисковая листовка, наклеенная на столб, и застрявшая в дереве ленточка, с которой сбежавший малыш играл перед пропажей.
В картине не смакуется этот жизненный тупик.
Пока есть такие, как Иван, для которого поиски и спасение Человека важнее собственной персоны, не всё потеряно.