Парадигматические отношения и ночное небо
Она сидит, пролетая надо мной в душном салоне самолета. Слушает новости об очередной войне и смотрит на меня в иллюминатор, но видит только черноту ночи. Она слышит тихий смех ребенка и звуки айфона из кресла соседнего ряда. В эти же минуты я сижу в саду, пахнущем недавно распустившимся цветом черемухи, глядя в необычайное звездное небо мая, и вижу её — две мигающие точки, зеленую и красную. Я присел на скамейку, поднял голову, я слушаю соловья. Сегодня весенний праздник. Знает ли она, что уже наступила весна? Что я знаю об этой весне и войне, кроме того, что самолеты стали чаще летать на юг над моим садом? Перестань смотреть в пустоту, позвони сюда, набери неизвестный номер. Отвлекись от шума двигателей и услышишь мелодию кантора хора Святого Фомы. Позвонил бы он, если бы увидел, как я наблюдаю сейчас за полетом его немецкого барокко? Знаю, мне тоже не позвонить, мне и так хорошо в дурманном саду, несмотря на одиночество. Незачем связываться с небом, оно уже здесь, в свадебной ночи. Она в некотором роде тоже со мной, только в эту секунду не слышит, как заливается деревенский певун в березняке. Я могу сейчас полететь с ней туда, откуда сегодня южный ветер принес пряные запахи. Ей не суждено пировать со мной в этом саду, она в который раз должна что-то успеть. Она просто обречена лететь сквозь лиловые тучи навстречу суете. Мы оба можем написать праздные сообщения, но предпочитаем притворяться, что не видим друг друга: она через иллюминатор, я сквозь звездный свод. Относительно неё я лечу назад: там черемуховые гроздья превращаются в нежно-зеленые почки, их заметает последним снегом. Потом первым. Потом медленно кругами взлетает с земли и прилипает к черным веткам оранжевая листва. Отряхиваясь от ласковых дождей, она снова становится почками. Липкие конусы лопаются на солнце, и вот уже облетает фатой черемуха. Именно из-за этого я так спокоен теперь, могу видеть её лицо у круглого стекла и не жалеть ни о чем. Обогнав время, мы встретимся в месте вылета, когда Земля была еще напрасна и даже не было времён года. Не было никаких времён и желаний. Мы станем принадлежать драгоценному пространству личного восприятия, станем картинкой, образом без цвета. И тогда наши искаженные парадигмы перестанут мешать встрече. Из темноты мы с восторгом начнем видеть вещи иначе, чем привыкли, и снова обретем способность летать во снах. Две цветные точки мигнут не в том месте, где я ожидаю, наверно, вынырнут из невидимого облака и опять исчезнут. Останутся звезды, галактики белых лепестков и мелодия.