Учительница литературы
День за днем, оцепенев от ужаса, она стояла у школьной доски, лицом к классу, поворачиваться спиной она опасалась, поскольку знала, что предыдущую учительницу мы сжили со свету - та любила прохаживаться между рядов парт, бормоча ненужное, и однажды ей заплевали спину жеваными бумажными катышками. Мы слышали ее рыдания в учительской, и больше никогда не видели. В те времена расторопный директор пытался перевести школу на физико-математические рельсы и ему было не до войны с оголтелыми школьниками, тем более из-за какой-то ничтожной литературы и русского языка. Потом пришла эта, прямо из пединститута, и тамошние преподаватели не рассказывали ей, что может быть и такое - кричать и не докричаться до тридцати дурных душ, а после стоять столбом, молча, ожидая спасительного звонка.
Район, где находилась школа, слыл неблагополучным, за ее стенами уже формировались банды, многие промышляли солутаном, и однажды она, не выдержав, посоветовала одному из нас (он беспрестанно хлопал крышкой парты) постучать себе по голове. Тот, не долго думая, в кровь разбил себе лоб об парту, да и пошел домой, кровоточа. Однако, не все были таковы - я, к примеру, зачем-то прочел всего Гоголя, а двое или трое писали стихи. Но от коллектива мы не отрывались, не позволяли забивать себе голову дерьмом от классиков и современников. Да и русский язык нам был ни к чему - мы и так прекрасно понимали друг друга, а взрослых и без того понять было невозможно. Так и проходили уроки - она молчала, мы галдели, играли в карты, некоторые, не таясь, курили, девчонки обменивались анкетами. Такова была гармония, удовлетворяющая нас, мы сами ее добились и хранили по мере сил.
Позже учительница ушла, конечно, прислали какого-то мужика, он оттаскал за волосы пару парней, надавал затрещин и какой-никакой порядок был восстановлен. Мужику было плевать на свой предмет, и на уроках мы просто сидели, уставившись в учебники, а он глядел в окно. Протест был подавлен, однако разум наш не потревожили - мы по прежнему ненавидели творчество мертвецов и кретинские правила родной речи. А та учительница устроилась в блатную гимназию, вскоре стала учителем года, и долгие годы преподавала литературу хорошим, тонко чувствующим ребятам из обеспеченных семей, которые и от пытки "Песнью о купце Калашникове" или "Что делать?" могли получать настоящее удовольствие. Ну что сказать - она нашла своих детей. Вот только нас так никто и не нашел.