Флаг

«В случае бою, должен капитан или командующий кораблем, не токмо сам мужественно против неприятеля биться, но и людей к тому словами, а паче дая образ собою, побуждать, дабы мужественно бились до последней возможности, и не должен корабля неприятелю отдать, ни в каком случае, под потерянием живота и чести».
Морской устав, артикул 90

Сегодня в календаре истории России — день подвига легендарного 20-пушечного брига «Меркурий», спущенного на воду 201 год назад, тоже в мае (19 числа по новому стилю) в севастопольском Адмиралтействе.

192 год назад, день в день, 14 мая (по новому стилю) бриг «Меркурий» под командованием Александра Казарского вступил в бой с двумя флагманами турецкого флота, которые превосходили его вооружением в 11 раз — и вышел из этой схватки победителем.
Тот же корабельный мастер (если именовать официально - полковник Корпуса корабельных инженеров, начальник корабельных инженеров и председатель Учётного кораблестроительного комитета Черноморского флота) Иван Яковлевич Осминин, который проектировал и строил «Меркурий» из крымского дуба, создал через несколько лет в нашем Адмиралтействе ещё один корабль.  И его судьба связана с «Меркурием» самым непосредственным образом, но мало кто с ходу вспомнит название.

...Парой дней ранее подвига Казарского и его команды фрегат «Рафаил», которым командовал бывший капитан «Меркурия», бесславно сдался туркам без боя на траверзе Пендераклии, нарушив Морской устав — и это был первый подобный случай в истории российского флота.
Капитан с «Рафаила» Стройников наблюдал за боем «Меркурия» из плена, с палубы турецкого корабля.
Предать огню фрегат, спустивший перед неприятелем Андреевский флаг, как повелел Николай I, смог только Нахимов во время Синопского сражения в 1853 году, накануне Крымской войны.

Айвазовский, «Ночь после Синопского сражения», 1853, холст, масло, огонь, дым
Что ж, «Рафаил», гори!
Дымный взовьётся столп.
Это в лучах зари
заполыхал Синоп.
Мы пару дюжин лет
шли по твоим следам.
Трусам пощады нет.
Прятал тебя султан,
только зола и тлен
всё же настигнут: так
мы поступаем с тем,
кто опускает флаг.

Первый на флоте, кто
сдался, не принял бой.
Был экипаж готов
биться любой ценой.
Порох крюйт-камер сух —
выполни же устав:
если не унесут
сникшие паруса,
не пережить атак —
взрыв! А над нами Бог
и бело-синий флаг.
Мичман, взводи курок!

…Двести пленённых душ
в штиль на чужом борту.
Губы кусают в сушь,
хоть дуновенья ждут,
лишь бы не жёг позор.
С палубы видят: бриг
дразнит собой Босфор.
Ветер в проливе стих.
Два капудан-паши,
злясь, предвкушают месть.
Бриг, уходя, спешит
курсом на норд-норд-вест.

«Пусть капитан-трус
слышит мои слова:
видишь, как я дерусь,
там, где ты спасовал?
Пусть из моих людей
четверо штрафников.
Турки ложатся в дрейф,
видя число стволов.
Это же твой корабль!
Ты его в бой водил,
прежде чем адмирал
дал тебе «Рафаил».

Мне говорил отец:
наше наследство — честь.
Кровью родных сердец,
гарью родимых мест,
смертью отца с сестрой
вспыхнул двенадцатый год.
Я тогда встал в строй,
выбрав морской флот.
И я принимаю бой
и побеждаю страх,
зная, что с нами Бог
и бело-синий флаг.»

…Пленников отдадут:
выжил один из трёх.
Будет позорный суд.
Грянет державный рёв:
повелеваем мы
сжечь «Рафаил» дотла —
горечь позора смыть,
коли он предал флаг.
А капитана без
дворянства, чинов, наград —
в матросы и под арест.
Трусов пусть не плодят!

В монастыре жена,
чтоб замолить грех.
Не на сынах вина,
скажет потом Грейг,
но проклянут отца,
сгинувшего в морях,
первого подлеца
флота с времён Петра.
Так полыхай, фрегат,
ставший «Фазли Аллах»!
Пепел, зола и гарь
тем, кто опустит флаг.

Забвенье и смерть, как встарь,
всем, кто опустит флаг.

 

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 1
    1
    207