Флаг
«В случае бою, должен капитан или командующий кораблем, не токмо сам мужественно против неприятеля биться, но и людей к тому словами, а паче дая образ собою, побуждать, дабы мужественно бились до последней возможности, и не должен корабля неприятелю отдать, ни в каком случае, под потерянием живота и чести».
Морской устав, артикул 90
Сегодня в календаре истории России — день подвига легендарного 20-пушечного брига «Меркурий», спущенного на воду 201 год назад, тоже в мае (19 числа по новому стилю) в севастопольском Адмиралтействе.
192 год назад, день в день, 14 мая (по новому стилю) бриг «Меркурий» под командованием Александра Казарского вступил в бой с двумя флагманами турецкого флота, которые превосходили его вооружением в 11 раз — и вышел из этой схватки победителем.
Тот же корабельный мастер (если именовать официально - полковник Корпуса корабельных инженеров, начальник корабельных инженеров и председатель Учётного кораблестроительного комитета Черноморского флота) Иван Яковлевич Осминин, который проектировал и строил «Меркурий» из крымского дуба, создал через несколько лет в нашем Адмиралтействе ещё один корабль. И его судьба связана с «Меркурием» самым непосредственным образом, но мало кто с ходу вспомнит название.
Морской устав, артикул 90
Сегодня в календаре истории России — день подвига легендарного 20-пушечного брига «Меркурий», спущенного на воду 201 год назад, тоже в мае (19 числа по новому стилю) в севастопольском Адмиралтействе.
192 год назад, день в день, 14 мая (по новому стилю) бриг «Меркурий» под командованием Александра Казарского вступил в бой с двумя флагманами турецкого флота, которые превосходили его вооружением в 11 раз — и вышел из этой схватки победителем.
Тот же корабельный мастер (если именовать официально - полковник Корпуса корабельных инженеров, начальник корабельных инженеров и председатель Учётного кораблестроительного комитета Черноморского флота) Иван Яковлевич Осминин, который проектировал и строил «Меркурий» из крымского дуба, создал через несколько лет в нашем Адмиралтействе ещё один корабль. И его судьба связана с «Меркурием» самым непосредственным образом, но мало кто с ходу вспомнит название.
...Парой дней ранее подвига Казарского и его команды фрегат «Рафаил», которым командовал бывший капитан «Меркурия», бесславно сдался туркам без боя на траверзе Пендераклии, нарушив Морской устав — и это был первый подобный случай в истории российского флота.
Капитан с «Рафаила» Стройников наблюдал за боем «Меркурия» из плена, с палубы турецкого корабля.
Капитан с «Рафаила» Стройников наблюдал за боем «Меркурия» из плена, с палубы турецкого корабля.
Предать огню фрегат, спустивший перед неприятелем Андреевский флаг, как повелел Николай I, смог только Нахимов во время Синопского сражения в 1853 году, накануне Крымской войны.
Айвазовский, «Ночь после Синопского сражения», 1853, холст, масло, огонь, дым
Айвазовский, «Ночь после Синопского сражения», 1853, холст, масло, огонь, дым
Что ж, «Рафаил», гори!
Дымный взовьётся столп.
Это в лучах зари
заполыхал Синоп.
Мы пару дюжин лет
шли по твоим следам.
Трусам пощады нет.
Прятал тебя султан,
только зола и тлен
всё же настигнут: так
мы поступаем с тем,
кто опускает флаг.
Первый на флоте, кто
сдался, не принял бой.
Был экипаж готов
биться любой ценой.
Порох крюйт-камер сух —
выполни же устав:
если не унесут
сникшие паруса,
не пережить атак —
взрыв! А над нами Бог
и бело-синий флаг.
Мичман, взводи курок!
…Двести пленённых душ
в штиль на чужом борту.
Губы кусают в сушь,
хоть дуновенья ждут,
лишь бы не жёг позор.
С палубы видят: бриг
дразнит собой Босфор.
Ветер в проливе стих.
Два капудан-паши,
злясь, предвкушают месть.
Бриг, уходя, спешит
курсом на норд-норд-вест.
«Пусть капитан-трус
слышит мои слова:
видишь, как я дерусь,
там, где ты спасовал?
Пусть из моих людей
четверо штрафников.
Турки ложатся в дрейф,
видя число стволов.
Это же твой корабль!
Ты его в бой водил,
прежде чем адмирал
дал тебе «Рафаил».
Мне говорил отец:
наше наследство — честь.
Кровью родных сердец,
гарью родимых мест,
смертью отца с сестрой
вспыхнул двенадцатый год.
Я тогда встал в строй,
выбрав морской флот.
И я принимаю бой
и побеждаю страх,
зная, что с нами Бог
и бело-синий флаг.»
…Пленников отдадут:
выжил один из трёх.
Будет позорный суд.
Грянет державный рёв:
повелеваем мы
сжечь «Рафаил» дотла —
горечь позора смыть,
коли он предал флаг.
А капитана без
дворянства, чинов, наград —
в матросы и под арест.
Трусов пусть не плодят!
В монастыре жена,
чтоб замолить грех.
Не на сынах вина,
скажет потом Грейг,
но проклянут отца,
сгинувшего в морях,
первого подлеца
флота с времён Петра.
Так полыхай, фрегат,
ставший «Фазли Аллах»!
Пепел, зола и гарь
тем, кто опустит флаг.
Забвенье и смерть, как встарь,
всем, кто опустит флаг.