Серые ангелы. Распред
Ничего на свете лучше нету,
Чем попасть в Ленокруг по «распреду»,
Тем, кто служит — не страшны тревоги,
Долбо@бам пох"й все дороги...
Приказ министра внутренних дел Российской Федерации... присвоить специальные звания — «лейтенант милиции» — рядовым милиции Иванову... Петрову... Сидорову... — зачитывал с трибуны заместитель начальника Школы по строевой части.
Над плацем стоял треск рвущихся ниток.
Курсанты, услышав свою фамилию в приказе, отрывали курсантские погоны с ещё советских кителей и бросали их себе под ноги, на асфальт.
— Прекратить! Прекратить нарушать форму одежды! — кричал на них подполковник — начальник курса, но ничего поделать с подчинёнными не мог — курсанты стали офицерами...
****
«Вчера сделал встряску организму — не пил... Десятидневный отпуск перед «практикой» отгремел, с местными девчонками распрощались, водки попили, съёмные квартиры сдали... Выдали денежное содержание за полгода — долги и подъёмные — гуляй, рванина от рубля и выше...
А сегодня — «распред», распределение выпускников по подразделениям ГУВД. Специализация — оперативно-розыскная деятельность, противодействие незаконному обороту наркотиков. Лучший сыщик с дипломом... Красным! Имею право на выбор места службы, да и вообще, чего бояться — с моим то дедом, дед подсуетился, рапорт на должность следователя в Октябрьский ОВД, руководством следственного Отдела подписан. Осталось дождаться приказа о назначении.
—Пусть мои друзья-выпускники волнуются, — думал Вадим, — а я трудоустроен. Хотя дед и говорит, что я дурак — в тюрьму идти работать не согласился, — мол, в тюрьме выслуга год за полтора идёт, тепло и макароны дают. Молодой мол ещё, глупый, счастья своего не понимаешь, романтики ищешь... Правда, не понимаю, за что меня в тюрьму? Не хочу в тюрьму. На зону тоже не хочу...»
«На самоподготовке в «Ленполите» повестями Кивинова зачитывались, глядя на ставший родным проспект Стачек. Вот, людям помогать, чистить наше новое общество от воров, убийц и прочих негодяев — это же почётно — нужная профессия», — думал Вадим, топча начищенными форменными туфлями старую мостовую, торопясь в отдел кадров ГУВД. Он даже и не подозревал, что милицейскую форму надел последний раз в своей жизни.
Выпускников школ МВД у отдела кадров столпилось немало. Престиж службы в «органах» неумолимо падал, и государство старалось недостаток качества задавить количеством. Уже вовсю работали «двухгодички», штампуя девятнадцатилетних лейтенантов в невиданных доселе количествах.
Вадим подошёл к «своим» выпускникам — окончившим полный очный курс обучения с высшим юридическим образованием. Да, ряды выпускников по сравнению с количеством абитуриентов, значительно поредели. Его Краснознаменный курс стоял на личном контроле у министра из-за регулярных залетов на всю страну.
Глядя на сокурсников, Вадим вспомнил, как его, тогда заместителя командира первого взвода, и ещё трёх «армейцев», начальник курса, ничего не говоря, снял с лекции по истории государства и права, лично отвёл в оружейную комнату, где вручил каждому из них по автомату Калашникова и два полных магазина в армейских подсумках.
— Поступаете к ним в распоряжение, — махнул он рукой на стоящих у окна хмурых молодых людей, — это — РУБОП, — добавил он.
Аббревиатура РУБОП, резкая и страшная, прозвучала, как гром среди ясного неба. Четверо прошедших армию молодых парней растерялись и молча уставились на оперов.
— Можете мочить — сказал крепко сбитый парень в кожаной куртке и, вытянув руку, опустил большой палец вниз, показав, мол, стреляйте, не бойтесь...
— Кого? — попытался спросить старшина курса старший сержант милиции Соловьёв, привычно сжимая АК-74 в руках. Славка, бывший морской пехотинец, чудом выжил при новогоднем штурме Грозного в 1995-м и, в отличие от других, не нюхавших пороха «армейцев», был относительно спокоен.
— Сейчас увидишь, сержант, — спокойно ответил РУБОПовец, — стреляйте, если дёрнутся. В разговоры с задержанными не вступать...
Конвой и опера поднялись обратно, на лекционный этаж учебного корпуса. Начальник курса, маленький суетливый подполковник, зашёл в лекционный зал и вывел в коридор четверых — трех курсантов и командира отделения третьего взвода, младшего сержанта. На глазах ничего не понимающего конвоя, сотрудники РУБОП застегнули им наручники за спиной.
Задержанные курсанты молчали. Ромка, Руслан, Серёга, Дима... за что?
— В машину их — скомандовал старший группы захвата РУБОП.
— В разговоры не вступать, конвою применять оружие без предупреждения, — ещё раз проинструктировал опер.
Задержанных вели по вымершим коридорам альма-матер. Курсы были на занятиях. Впереди суетливо бежал седой начальник курса — казалось, он поседел окончательно...
— Дайте переодеться в «гражданку», — прошептал задержанный младший сержант.
— В морге тебя переоденут — зашипел опер РУБОП и отвесил сержанту милиции пинка — пошёл, скотина...
«Что же они натворили? — думал Вадим, сжимая автомат. — Если они дёрнутся — за что в них стрелять?» В том, что он выстрелит в бывших теперь уже сослуживцев, он не сомневался. Приказ. Его не обсуждают — его выполняют — так учили его совсем недавно в высшем военном командном училище. Вернее, не учили — вбивали на уровне подсознания.
«Приказ должен быть выполнен. Любой ценой. Недаром в конвой выбрали армейцев, — подумал он, — да, любой из нас выстрелит и я, и Вовка... ну а старшине человека убить, что муху — хлебнул наш старшина на «срочной»...»
Путь на дежурной «буханке» был недолгим — оперативная группа РУБОП, конвой и задержанные доехали до ближайшего РОВД. Там их уже ждали... В вестибюле отдела собралась толпа сотрудников — в форме и без, мужики и бабы, человек двадцать... На их лицах читалась животная, искренняя ненависть. Казалось, этой ненавистью был отравлен воздух, да так, что в фойе стало трудно дышать. Вадим, привычным движением закинул автомат за спину и снял галстук, расстегнув ворот форменной рубашки. Оружие было больше не нужно, а дышать действительно стало тяжело.
Толпа выхватила задержанных у конвоя и принялась их убивать прямо у него на глазах.
«Менты ментов убивают — подумал Вадим — я обязан пресечь нападение силой оружия. По уставу» — думал он, глядя как с задержанных слетели погоны, полетели клочки формы, волос. Конвой, впал в ступор от увиденного и бездействовал. Вадим вцепился в ремень автомата, ему казалось, что обезумевшие люди сейчас бросятся на него.
Менты убивали ментов. Нет, их не били — их убивали. Маленькая, красивая девочка в форме старшего лейтенанта милиции, скинув туфли, прыгнула ногами на грудь задержанного сержанта Ромки. «Сдохни, тварь, сдохни!» — кричала она и старалась попасть пяткой в шею. Кто-то крепкий, одетый в джинсы и свитер, схватил её за талию и попытался снять с задержанного. «Таня, прекрати!» — закричал парень.
— Я любила его, — а он, он убил! — рыдала она.
Парень в свитере отпустил её, она села у стены, нелепо раскинув ноги в стороны, словно сломанная кукла.
— Витя, Витя... — кого-то звала она и истошно выла.
Сотрудник в свитере развернулся, подбежал к задержанному, и с разбегу, словно по футбольному мячу, врезал лежащему сержанту ногой по голове:
— За Витю тебе, падла!
Истерзанных задержанных, в обрывках милицейской формы, опера РУБОП растащили по кабинетам.
— Конвой! — позвали курсантов — идите в актовый зал, ждите там.
Вадим и остальные конвоиры пошли по коридору в отделенческий класс службы, бывшую ленинскую комнату.
Обувь стала прилипать к старому линолеуму.
«Кровь...» — равнодушно заключил Вадим.
В углу фойе, у стены, осталась сидеть на корточках кукла-Танечка. Она уже не выла, а беззвучно плакала, глядя в одну точку.
— Витя, Витя... — шептала она.
В классе, службы конвоиры сидели молча, положив автоматы на стулья. Старшина Соловьёв, плюнув на приличия, курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел на пол.
«За что их?» — мучил всех единственный вопрос, но никто так и не решился задать его вслух.
Вечером на курсе прошли обыски. Присутствующая на следственных действиях старший лейтенант кукла-Танечка, давясь слезами, опознала среди изъятых у задержанных вещей кожаную куртку и золотую цепочку, которые принадлежали оперуполномоченному капитану милиции Виктору С.
Его обожжённый труп был обнаружен неделей ранее в лесополосе, рядом с городом. От безденежья Виктор вечерами таксовал, неизвестные пассажиры завезли его в лес, задушили, облили бензином и подожгли. Задушить толком не смогли. Как показали результаты вскрытия, — смерть наступила от множественных ожогов. Навар нападавших составил: — золотая цепочка, триста рублей деньгами, турецкая кожаная куртка, подаренная матерью к 25-летию, всё.
Вместе с вещами Виктора, в кубриках курса, сотрудниками РУБОП найдены вещи ещё с четырёх разбойных нападений, двое из потерпевших в которых не выжили. Милиционеры разбойничали с размахом...
Около года назад Президент России — Борис Николаевич Ельцин — своим указом приостановил в стране смертную казнь.
Разбойникам в погонах повезло. Хотя... в зоне и в тюрьме им жизни не будет, тогда убийц сотрудников Система не прощала.
Не пройдёт и десяти лет, как Система научится прощать. Далеко не бесплатно, и не всех, конечно...
***
Знакомство школяров с РУБОП было продолжено на третьем курсе, когда уважаемое ведомство задержало за сбыт двухсот граммов героина сержанта-дагестанца из третьего взвода; а потом, и на четвёртом курсе, когда трое курсантов занялись похищениями людей.
Как потом выяснилось, эту троицу внедрило в ряды МВД Тамбовское ОПС. Система уже тогда начинала сбоить, принимая в свои ряды за небольшую мзду представителей криминалитета, который постепенно захватывал власть в стране.
Не мудрствуя лукаво, реальные «тамбовские» пацаны-курсанты превратили съемную квартиру в бандитский притон, где смешивали пиво с водкой прямо в эмалированном ведре, и трахали девчонок, которых похищали с улиц. Избитых до состояния овощей, несчастных лишали даже имён, давая клички типа «Сосущая голова», «Дающая в жопу», и заставляли работать по дому в перерывах между оргиями.
Но РУБОП не спал, и штурм квартиры с «тамбовскими» прошёл по всем правилам военного искусства, с участием СОБР и подрывом металлической двери. «Тамбовские» отправились в «зону», а начальник курса получил «неполное служебное» за успехи в воспитании личного состава.
Перед самым выпуском начудил один из курсантов-«армейцев» — напал с ножом на валютчика. Потенциальный потерпевший оказался спецназовцем, прошедшим Афганистан, и спокойно, в несколько приёмов зарезал нападавшего его же ножом. Тело неудачливого бандита в режиме строгой секретности отправили в цинке к любимой маме — на повестке дня в Министерстве стоял вопрос о расформировании трижды Краснознамённого курса, и никто эту историю разглашать не стал. Курсант нечаянно упал на ржавый гвоздь — бывает. Главное — около двухсот человек до выпуска кое-как довели.
Младшие курсы тоже не отставали — в первом семестре, прямо перед сессией на первом курсе, был раскрыт заговор гомосексуалистов, курсантов-москвичей. Дежурный по Школе, гроза первокурсников и любимец женщин, отставной гусар капитан Морозов застукал сладкую парочку в бытовке, при грехопадении. Попытка размножиться содомским способом была пресечена силами дежурной смены. На счастье руководства Школы, папы голубых курсантов оказались большими шишками в МВД, и любовников тихо перевели в московскую «вышку» от греха подальше — нехай в Москве с ними ебутся.
****
— Пятницкий, — ты же в армии служил? — вырвала Вадима из воспоминаний «королева» курса, изящная блондинка Наташка.
— И? — встрепенулся Вадим
— Командиром взвода ППС пойдёшь — засмеялась она, — сказали всех, служивших «срочную» — в ППС, алкашей на улице собирать.
— Бгг, — засмеялся он в ответ — у меня — красный диплом, девочка, который дает право выбора дальнейшей службы.
«А вот ты дальше Секретариата не продвинешься, и то — если насосешь» — добавил он, но уже про себя.
Наташка закончила «шмоньку» с огромным скрипом, предпочитая занудной учёбе бесконечные амурные похождения. Её можно было понять — вырваться из глухого села в огромный город и попасть на курс к молодым голодным пацанам, сам бог велел. Сама Наташка была девкой стервозной, но весёлой и разухабистой. Так и не найдя перспективного жениха в высшей школе МВД, она твёрдо решила проложить карьеру своей красивой грудью по месту прохождения службы. Вадиму вспомнился забавный случай, который произошёл месяца три назад на лекции.
Курс судебной медицины («трупологию») в высшей школе милиции, читал старый мудрый профессор Войтенко, очень интересный человек и добрый патологоанатом.
Курс слушал тему про «износ» — изнасилование. Профессор чертил на доске мелом виды разрыва девственных плев, а народ безмолвствовал, спал, и на задних рядах тихо похмелялся (выпускной курс, все слушатели с бодуна, ибо до выпуска совсем чуть-чуть).
Наташку, весёлую колхозную деваху, из курсантов не драли только «ботаники» и ленивые, а Вадим — так получилось — и «ботаник», и ленивый...
— Ну, вот сейчас есть такая услуга — гименопластика, — прогнусавил профессор, — восстановление девственной плевы, девушки, кому замуж надо, пользуйтесь.
Курс проснулся, оживился, начал шептаться и хихикать. Но грубым нарушением тишины на лекции возмутилась наша Наташа — заорала на всю аудиторию:
— Тише, тише, не мешайте, дайте послушать!!!
Лекция тут же была сорвана диким ревом сотни курсантских глоток, доктор медицинских наук не мог успокоить курс даже своим весомым в научных кругах авторитетом.
В ходе развернувшейся дискуссии коллеги и «молочные братья» предлагали Наталье поставить себе туда молнию, зашить её совсем суровыми нитками, совершить самоубийство, чтобы не разводить бардак в подразделении...
Школьные годы чудесные!..
— Я готов служить в любом месте нашей необъятной Родины, — отчеканил Вадим Наташке, обнимая её за талию — где есть хотя бы одна ветка метро!
— Сегодня Манька соглашается — сегодня жисть моя решается! — внезапно для себя спел Вадим и шутливо сплясал чечетку. Про подписанный рапорт на должность следователя он умолчал.
****
— Пятницкий — выкрикнули из-за двери.
— Я! — коротко, по военному и безбашенно откликнулся Вадим — рапорт в следственный отдел подписан, распределение — простая формальность...
Вадим вошёл в малый зал и немного растерялся. Во главе комиссии сидел полковник в зелёной форме внутренней службы.
«Кадровик — подумал Вадим — но он не главный. По-моему, главный в костюме с галстуком, сидящий рядом. А как его назвать? Ладно, доложусь кадровику».
— Товарищ полковник, лейтенант Пятницкий для дальнейшего прохождения службы прибыл!
Полковник смерил его отстраненным взглядом, будто бы ему доложил не молодой офицер, а пустое место.
— Фамилия? — спросил мужчина в штатском,
— Пятницкий.
— Еврей?
— Никак нет. Похож? — спросил Вадим у неизвестного. «Дал бог фамилию — терпи теперь... не каждый знает про русский народный хор, но зато все знают про евреев...»
Человек в штатском пропустил его реплику мимо ушей, уткнувшись в какие-то бумаги.
— Живёшь в каком районе города?
— Октябрьский, — отчеканил Вадим.
— Женат?
— А какое это имеет значение? — ответил лейтенант вопросом на вопрос.
— Лейтенант, я тебя выебу — спокойно сказал человек в штатском — здесь вопросы задаю я!
«Кто это, бля?...» — успел подумать Вадим.
— Опером, в уголовный розыск, во Фрунзенский. — спокойно, но достаточно громко, чтобы слышал выпускник, сказал человек в штатском — своих соседей в Октябрьском районе он сажать не будет...
Полковник в зелёной форме согласно закивал.
— Но, товарищ полковник, у меня рапорт подписан, следователем в Октябрьский... — попытался возразить Вадим.
— Где рапорт, с собой? — устало спросил «штатский».
— Да, вот — протянул рапорт выпускник.
«Штатский» спокойно прочитал рапорт, смерил глазами резолюции, и не отрывая ручки от бумаги, нарисовал на рапорте большой волосатый половой член.
— Пошёл вон, лейтенант — спокойно сказал он, протянув рапорт назад. Под изображением полового хуя была подпись: Первый заместитель — начальник криминальной милиции ГУВД, полковник В. Н. Савельев.
— Вопросы есть, товарищ лейтенант?
— Есть. Форма одежды? — обиженно спросил выпускник.
— Рабочая. Да, «клифт» этот сними, — посоветовал полковник, показав глазами на форму — в следующий раз на тебя в него в морге наденут. Надеюсь, китель будет генеральским — улыбнулся он — свободен, следующий!
Вадим развернулся к выходу и демонстративно щелкнул каблуками. Такого провала он не ожидал...
****
— Сейчас, вот там в углу — «зелёный» полковник указал выпускникам на стол, стоявший рядом с кабинетом в отделе кадров — напишите рапорта «с предложенной мне должностью согласен», завтра привезёте мне ксерокопии дипломов...
«У меня же «красный», — подумал Вадим, — на ксерокопии он будет чёрным...»
— Копии листов оценок предоставлять, товарищ полковник? — спросил он вслух.
— Зачем? Диплом есть, и хорошо!
«На хрен учился, жопу рвал?» — подумал новоиспеченный опер.
«Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут...» — вспомнил он наставления своего отца, прошедшего «дыру» Забайкальского военного округа — ЗабВО — «забудь вернуться обратно».
«Но лучше иметь в подчинении железный шкаф, чем отличника боевой и политической подготовки... — мысленно согласился с мудрым отцом Вадим — хорошо, не взводным в ППС!»
Взгляд новоиспеченного оперуполномоченного упал на милицейскую фуражку. На её сером суконном донышке тонким черным фломастером был написан девиз: «Я Закон блюл, бляду — и бля буду!»