Стон. «На конкурс»

В 8-м классе задали учить «Буревестника». Запомнить эту какофонию, треш и описываемый угар мало кто смог — район у нас был настолько пролетарско-криминальным, что за то, что слишком умный, можно было и в глаз получить.

К доске выходили по одному. Из количества выдаваемых версий прославленного текста Максим мог бы трёхтомник выпустить, слышал бы он нас.

Дошла очередь до Марины. Это была настолько скромная девочка, что её даже не пытались вызывать. На неё сразу обрушивалась буря панической атаки, она задыхалась, пунцевела и очень пугала непредсказуемым финалом своего появления у доски.

Но в пылу урока про это святое правило преподаватель забыла, и Марина оказалась рядом с учительским столом. Зная её, мы сразу стали перешёптываться, кто на уроке НВП запомнил хоть что-нибудь о первой медицинской помощи?

Марина одной рукой опёрлась о доску и несколько раз глотнула воздух. Наступила такая тишина, что было слышно, как сохнет «тройка» в дневнике предыдущего оратора.

«Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.

И гагары тоже стонут, — им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает.

Глупый пингвин... тоже стонет!»

И замолчала, чтобы набрать побольше воздуха и продолжить.

Тут же по классу пронёсся такой стон, который ни один великий писатель описать бы не смог.

И мне стало так стыдно за такой провал! От скоропостижной безысходности перехватило дыхание, а лицо сразу от горла к макушке стало заливать горячим. Потому что я с ней дружил с детства и очень переживал за такую её нелепую способность. А ведь вчера мы вдвоём зубрили эти строки у неё на кухне. Я изображал публику, и она прекрасно читала. Ну как же так?

Но у этой истории счастливый финал. Марина стала брать уроки у профессиональной актрисы и к десятому классу смело выходила к доске. И все заслушивались. К тому же она превратилась в красавицу, и мы в курилке на углу школы присвоили ей негласное звание «Лучшая фигура и ноги».