Театрал "на конкурс"

«Театрал»

 Вы помните, когда в последний раз посещали театр, нет? Вы много потеряли.  Как много ты ждешь от представления артистов, какие надежды перед просмотром, и все ради эмоций – эмоций, которые застревают у тебя в голове надолго, ты можешь потом обсуждать это со своими друзьями, бравировать перед незнакомой публикой, что ты видел это действо, можешь вступать в бессмысленный спор о том, какой актер заслуживает или наоборот, не заслуживает внимания. Сравнить прочитанное с увиденным, оценить то, как артист вжился в роль, играемую им. Есть и другая сторона театра, это зритель. Когда ты собираешься в театр, все наряжаются и встречаются в вестибюле театра, сдают свою верхнюю одежду в гардероб, и прохаживая по этажам, разглядывают друг друга, все это вызывает улыбку, кто-то накручивает волосы, как будто пришел на выпускной бал, кто-то одевает костюм, в котором пару десятков лет назад отплясывал на собственной свадьбе.    

Всего милее старики и старушки, которые ходят сюда не за зрелищем, а от скуки, как мне кажется, им просто надоедает сидеть дома, они покупают абонемент и непременно посещают все спектакли. Они, как правило, ходят группами, и те, кто ходит в театр, обязательно встречает их от раза к разу. Некоторым, завсегдатаям, мы даем прозвища, одного мы называем Карл Маркс, за его седые, волнистые, словно шляпка у гриба, волосы, покрывающие его голову и густую, овальную бороду. Есть графиня, всегда одевающаяся одинаково - сиреневое платье, с сиреневым клатчем и сиреневыми бусами. Она не такой частый посетитель, скорее ценитель, так как ходит выборочно. Есть один интеллигент, который свои длинные, белые, как снег, седые волосы завязывает в хвост, всегда ухожен, опрятен и имеет только одну неприятную, на мой взгляд черту, он любит приставать с разговорами к посторонним людям. Он закладывает обе руки за спину и подойдя к жертве, ненавязчиво задает какой-нибудь вопрос, на который не стоит отвечать, но не зная, люди вступают с ним в диалог, нужный только ему самому, а вы вместо того, чтобы наслаждаться предвкушением к спектаклю, слушаете его ответ на свой же вопрос.

  О чем я? Да о том, что иногда героями спектакля становятся далеко не артисты, а именно зрители, которые и играют эту самую главную роль.

 В наш театр не так часто приезжают именитые актеры из столичных театров, нам приходится, что называется, ловить билеты на что-то стоящее, и не всегда, увы, удается их поймать. Однажды к нам приехал московский артист, не буду его называть по имени, он достаточно известен и никакого отношения к данному рассказу не имеет, вернее имеет, но опосредованно. Так вот, приехал он с Гоголевским моноспектаклем «Мертвые души».

 Последний звонок прозвенел, все зрители расселись по своим местам, беседы остались в фойе, и только изредка перекидываясь парой фраз, сидящие друг с другом, ожидали выхода главного персонажа на сцену.

  «Уважаемые зрители, мы убедительно просим Вас отключить свои мобильные телефоны, чтобы не отвлекать зрителей от просмотра спектакля. Эти сигналы так же отвлекают артистов от своей работы, Спасибо» - прозвучал голос из микрофона.

 Послышались аплодисменты, которые означали, что пора начинать, и на сцену, уже под овации, вышел молодой, подающий большие надежды, артист. Он поклонился публике, встал за пюпитр, разместил на нем листы с текстом и приступил вживаться в роли каждого из персонажей «Мертвых душ». Когда он играл Чичикова, то извивался как уж на сковородке, когда был Маниловым, мечтательно погружался в свою игру. 

 На месте, где артист произносил фразу: "Чрезвычайно приятный, и какой умный, какой начитанный человек! Мы у него проиграли в вист вместе с прокурором и председателем палаты до самых поздних петухов. Очень, очень достойный человек!", вдруг на весь зал зазвонил телефон, это был звонок довольно старой модели «Нокиа», кто помнит этот звук, точно ни с чем его не спутает – «Туруруру туруруру ту»

 Зрители начали косится на то место, из которого раздавался звук - «Туруруру туруруру ту». Звук нарастал, а никакой реакции не было. Все уже примерно поняли, откуда исходит звук мобильного телефона, но его хозяин никак не реагировал, он либо делал вид, что это не его телефон, либо он действительно не слышал его.  Это был преклонного возраста, тучный старичок, с блестящей на весь зрительный зал, лысиной. Хотелось крикнуть ему, но что-то останавливало, казалось, что если я сделаю ему замечание, то буду выглядеть так же, как и сам виновник торжества. Наконец, сидящий рядом с ним человек, постучал его по плечу и указал жестом, на то, что надо выйти или отключить звук. Надо же, до него дошло, что это звонит его телефон, он достал его из кармана брюк и звонок телефона заполнил весь зал. Артист, понимая всю серьезность ситуации, стараясь не обращать на это внимание, усилив громкость своего воспроизведения, продолжал монолог. Дед совершил несколько попыток выключить звук телефона, и с какой-то попытки у него получилось. Все облегченно вздохнули.

 Но на том конце провода посчитали, что им нужнее, им надо было дозвониться до абонента, и звонок через минуту повторился. Тот, кому был адресован этот звонок, был уже заметно раздражен, но этого ему, по-видимому, было недостаточно, чтобы он выключил его. Звонок неустанно повторял - «Туруруру туруруру ту». Он встал, и пытаясь с силой давить на кнопку отбой, отклонил вызов.

 Наблюдая за этим, я точно знал, что это спектакль так просто не закончится, более того, это знал и артист, выступающий на сцене и люди, сидящие в зале. Вещающий нервно вытирал со лба испарину, платком, лежащим в его боковом кармане, но при этом делал вид, что ничего страшного не происходит. Возможно, он бы и сказал ему что-то, но его воспитание не позволяло сделать этого.

 Недолгое молчание в зале, прервал следующий вызов дедушкиного телефона. Дед чуть не подпрыгнул на своем кресле. «Туруруру туруруру ту» «Туруруру туруруру ту» «Туруруру туруруру ту». Дед встал, делая вид, что ему мешают смотреть спектакль, а не он это делает, и направился к выходу из зрительного зала. Народ уже перешептывался, покашливал, но никто не сделал даже маленького замечания этому зрителю.

 Через пару минут, дед, как ни в чем не, бывало, зашел в зал и занял свое место. Все вдруг подумали, что на этом все закончено и мы больше не услышим этот пронзительный сигнал старого телефона.

 Артист продолжал монолог, слегка успокоившись, он, снова погрузившись в роль, изображал мимикой уже другого персонажа. Не каждый день выдается такое выступление, но необходимо держать марку. Был бы он матерый актер, давно бы послал далеко и на долго, но этот был скромен, и его манеры не позволяли такого фарса. Все было чудесно, ситуация потихоньку отпускала, как вдруг, что-то уже ужасающее, похожее на внезапное появление отрицательного героя в фильме ужасов, зазвучало: «Туруруру туруруру ту».

  «Господи, за что?» -пронеслось у меня в голове. «Провалиться мне на этом месте, ну ты что, не можешь выключить этот телефон, ущербная провинция» - проговаривал я про себя.   

 Артист, не выдержав такой атаки, остановил чтение, повернулся к деду, уперся обоими руками в свои бока, чуть выпятив вперед корпус тела, ниже пояса, изображая всем телом знак вопроса, поднял бровь, как бы спрашивая: «Ети твою на лево, ты успокоишься или нет?».

 На этот раз все громко засмеялись, посыпались аплодисменты. К дедушке подошла смотрительница зала и взяв его под руку вывела вон.

 В зал он больше не заходил. Спектакль имел абсолютный успех. Аплодисменты стоя. Артист дважды выходил на поклон.

 Вернувшись домой, мы долго размышляли над тем, что увидели, но в этот раз, мы обсуждали не само действо, за которым и пошли в театр, мы были полностью погружены в то, что увидели за его кулисами, только с другой, закрытой для нас стороны, которая так видна тем, кто стоит на сцене.

 Спустя время, когда я вижу этого актера на экране, я постоянно вспоминаю, как он отважно сражался с невежеством одного престарелого зрителя. Печально то, что этот главный герой так и продолжает сидеть в зрительном зале, изо дня в день, в каждом городе. Занавес.