Лекция "Религия в постмодернистской литературе" Владимира Коваленко.

В книжном магазине “Листва” прошла лекция писателя - постмодерниста, религиоведа Владимира Коваленко

“Религия в постмодернистской литературе, основные мотивы трансцендентного в произведениях Ерофеева, Радова, Масодова, Сорокина, Пелевина".

#владимир_коваленко #листва #религия #постмодернизм #из_под_ногтей

 

Если говорить о постмодерне, то нужно начинать с Ницше, который в свое время выразил основную идею кризиса европейской культуры.

Это было не полное неверие в авторитетов, отрицание и нигилизм, скорее он сформулировал основные вопросы и ввел понятия кризиса и декаданса. 

Позже, после первой мировой войны в больших форматах случилось государственное регулирование экономики, урбанизация, переселение людей в города, картины заменяются фото, машины заменяют физическое движение, и искусство стало пытаться преодолеть человека, взглянуть на мир за пределами живой особи, посмотреть на все глазами, скажем, табуретки, взять старый фотоаппарат и наложить друг на друга кривые кадры.

Мир, он и такой тоже есть, поняли люди. 

По этому поводу существует статья “Дегуманизация искусства” философа Хосе Ортеги-и-Гассета

Какую же роль во всем этом играла религия?

Религия теряла свои позиции, это было разочарование в Боге, период критики Бога. 

Религия вытесняется, и СССР достигает в этом самых больших успехов, происходит дехристианизация страны. Мамлеев как раз будет работать с этой категорией в своих романах.

 

Но прежде стоит вспомнить Булгакова. Он одна из самых крупных величин, определивших отношение писателя к теме религии. Мастер и Маргарита роман не совсем христианский, скорее гностический роман.

Если говорить просто, мир земной не имеет в себе ничего, это некое отрицалово, Бог сделал мир криво-косо и бросил его. По мнению лектора, явление Мастера, общение его с Воландом, их договор - роман в обмен на некие преференции, это очень гностическая идея, которая описывает как раз 20-е годы прошлого столетия: Бог ушел и единственный способ как-то выжить в мире, это договориться с чем-то плохим, с абсолютным злом. 

 

Булгаков перед смертью просил свою супругу, с которой тогда был уже не в самых лучших отношениях, все же просил, чтобы роман не забывали, чтобы помнили, чтобы “верили” и, возможно, задумывался роман, как подтверждение существования Бога. 

В 50-60 е годы, когда начал писать Мамлеев, кризиса советского времени еще не случилось, но у Мамлеева в его романе “Шатуны” это уже дехристианизированный, дебожественный мир со странными персонажами, это мир Москвы, куда понаехали мужики, бомжи, с этакими мужицкими проблемами черно - мужицкого характера, веселый мясник, который разделывает трупы, подросток, который пьет свою собственную кровь, мир без Бога, мир без цели. 

У Мамлеева соседствуют  мир запредельный и мир, существующий здесь, который есть плохая копия мира потустороннего.

Россия же с ее мятущимися душами, это брешь в мироздании, дыра в иное измерение, из которого в реальность могут попадать всяческие инфернальные сущности, прикидывающиеся на первый взгляд людьми - мальчик, мужик, путешественник, студент. Ведь главная фишка дьявола - убедить всех в том, что его не существует.  

Ерофеев творит позже Мамлеева, в “Записках психопата” мы понимаем его взгляд на лирического героя, а “Москва-Петушки” это наша русская одиссея, идея путешествия на войну, когда герой проходит путь и возвращается обратно, но вернется он уже не домой, и ждать его будут уже совсем другие люди.

Здесь как раз вплетена идея Ницше о том, что мы пытаемся вернуться в исходную точку бытия. 

Если на войну рыцарь ехал на верном коне или на корабле, то Ерофеев уезжает из черной Москвы на электричке. В Петушках его ждет девушка с упругим станом и сын, который умеет говорить букву Ю и любит орехи. Путешествие в Петушки, это попытка сбежать к некому раю, где может оказаться человек, попытка некоего христианского действа, попытка сделать шаг, пойти навстречу счастью. 

Если античный, дохристианский мир закольцован, то христианство несет идею некоей линии. Это линейный процесс, когда мы рождаемся и умираем.

Герой Венички едет к раю, встречая по дороге различных сущностей, которые обозначают русский народ, всех их он проскакивает на электричке, но не попадает туда, куда едет. 

Юродского отношения к жизни недостаточно, чтобы попасть в рай, поезд едет в обратную сторону, а Москва, куда возвращается герой, в итоге похожа на чистилище. Но ведь любая грешная душа на пути в рай попадает в такое жуткое измерение, и возможно, это шаг к раю через преодоление себя на пути к очищению. 

 

Далее нужно сказать об абсолютно советских людях, Радове, Галковском и Сорокине. В произведениях последнего, кажется, религиозных мотивов совсем нет.

О чем пишет Сорокин: об очередях, о том, как все едят норму плюс описания советского быта, но если копнуть чуть глубже, то мотивы в трудах Сорокина имеют такой толстовский окрас. 

Бог -это природа. 

Это такое отношение к Богу, как в песнях “Машины Времени”: бог хранит меня, рок хранит меня, отношение как к природному явлению, как в рассказе “Метель”, где выражена даже не языческая, а теистическая идея. 

(теизм - система мысли, признающая бытие личного Бога, утверждая его возможность и необходимость, вера в Бога в широком смысле)

У Галковского стоит упомянуть его “Бесконечный тупик”, который очень сложно читать. 

“Тупик” это вечная отсылка к чему-то и роман о русской культуре. У Галковского сама русская культура это постоянные отсылки к Библии и всегда либо поиск божественности, либо его отрицание.

Персонаж Одинокова в романе, это не просто плач по утраченному, это попытка плакать так, чтобы оно сохранилось в веках, это похоронный гимн. 

Надо сказать, похоже на Житие протопопа Аввакума, 16-го века, где идея сохранения утраченного описывается очень хорошо, только у Галковского это место занимает не православие, а русская культура. 

 

У Радова превалируют индуистские мотивы, это что-то из ощущений, когда жизнь каждого это мгновение, песчинка, всплеск воды, это странное явление, куда можно вернуться, вернуться в абсолют и достичь его. 

 

Перейдем, наконец, к Пелевину. 

Как видится лектору, Пелевин это по сути воспроизведение Кастанеды, ну или как минимум, сильная завязка на него. 

 

У Кастанеды движущая сила это смерть, у Пелевина это “Желтая стрела”, некий луч, где нет конца. Кастанедой ставится вопрос, будем ли мы управлять этой силой, спрыгнем со стрелы или будем влекомы этим процессом.  

Идея преодоления себя, не выходя из себя, попытка перейти в другой мир, переключение между мирами описана в “Чапаеве и Пустоте”, полугероическое, полумифическое, не совсем буддийская, но близкая идея.

 

Еще одна книга, рекомендованная к прочтению интересующимся темой, это Данилевский “Дом листьев”

В конце лекции можно было задавать вопросы, я спросила про гендеры в литературе, озвучив комментарий 13К о женской прозе к одному из рассказов идущего на сайте конкурса: 

#3453559">#3453559 15.10.2020 09:21 13k редактировать женская проза всегда такая женская. Про что-бы они не писали, это будет про любовь. Это как повар, который по любому рецепту готовит только макороны по флотски.

 

 и спросила, что по этому поводу думает Владимир.
 

Владимир думает, что вопрос довольно провокативный, и, как видится ему, стремление человеческого организма, придумывать и создавать истории и тексты, это внегендерное понятие, поэтому делить литературу на женскую или какую-то иную прозу, он бы не стал

А предложил бы прочитать свой роман "из-под ногтей", чем я и займусь в ближайшее время.

 

 

На этом отчет заканчиваю, читайте книги, друзья.