Пинтер (на конкурс)
ПИНТЕР
Его имя слишком известное, чтобы называть его. Его поступки слишком мерзкие, чтобы вспоминать о них. Он, безусловно, талантлив, что заставляет с большей силой негодовать о происшедшем.
Гастроли знаменитых столичных театров всегда вызывают повышенный интерес у местной публики. Билеты, стоимость которых, как минимум, в два раза выше московских, скупаются местной обеспеченной интеллигенцией с молниеносной быстротой. Предвкушение высокого качества актерской игры и режиссерского замысла делает ожидание трепетным и многообещающим.
Три года назад я оказался на таком представлении, которого ждал с нетерпением. Я до сих пор не могу отделаться от этого приторного послевкусия наглости, нахальства и стыда. Мне никогда не приходило в голову, что я могу попасть в ситуацию, когда буду публично оскорблен со сцены. Я даже не хочу комментировать нецензурную брань, в изобилии летевшую в зрительный зал и не имеющую никакого отношения к тексту. Границы уместности в современном языке, на котором говорит искусство, стали размытыми так же, как и поведение актеров на сцене.
В зале собралась вся элита города, которую заинтересовало знаменитое “имя” на афишах. Присутствовал даже бывший кандидат в президенты Российской Федерации, баллотирующийся на эту должность в 2000 году. Были и бизнесмены, и политики, из которых стоит не без иронии выделить Министра культуры. Примечательно, что он один из немногих, кто вместе со мной остался досматривать этот спектакль пошлого цинизма до самого конца.
Я до сих пор не могу понять, почему просидел 2 часа в театре, сгорая от стыда, и пребывая в шоковом состоянии. То ли это моя супруга уговорила меня остаться, то ли мое подсознание было охвачено редкой эмоцией, которая вцепилась мертвой хваткой и не отпускала меня.
Гарольд Пинтер - знаменитый английский драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе, которая была ему присуждена за пьесы, в которых он “приоткрывает пропасть, лежащую под суетой повседневности, и вторгается в застенки угнетения”. Именно одну из его эксцентричных и пронзительных пьес играли на сцене в тот вечер. Сложная по своему эстетическому восприятию драма закончилась грандиозным скандалом.
Под гром оваций актер вышел на сцену в нетрезвом виде. Играя главную роль, он произносил свой текст речитативом, слышным лишь ему самому. На пятой минуте действа ярмарка тщеславия, оккупирующая партер, взбунтовалась. Из зала послышались реплики: “громче”, “не слышно”. Актер с блестящими от гнева и алкоголя глазами на красном самодовольном лице оказался задетым за живое провинциальной публикой. Будучи не из робкого десятка и привыкший жить по принципу вседозволенности, он с явным удовольствием начал пререкаться с недовольной публикой.
Первым зал покинул бывший кандидат в Президенты с супругой. Ему последовала добрая половина щепетильно настроенных театралов. Массовый уход из зала не мог не вызвать саркастических комментариев главного героя.
- Это кому тут не слышно?
- Не слышно им, мать его…
- Да идите вы все, больно надо.
- Это кто тут такой умный?
- Я вообще в каком городе-то?
Пинтеровский текст вперемешку с самодеятельностью обычного алкаша походил на балаган. Покосившееся то ли от злости, то ли от алкоголя лицо актера было дерзким и нахальным. Его непрерывные реплики в адрес необразованной, по его мнению, публики стали частью представления. Апофеозом стал его иронический комментарий:
- Где Пинтер? И где Самара?
После такого представления зрители, которым довелось увидеть это действо, массово стали писать жалобы в Министерство культуры и в столичный театр. Я также не остался в стороне. Министр культуры, сидевший в зале, пытался добиться хотя бы извинений в адрес зрителей. Естественно, все усилия оказалось тщетными. Порешили на том, что яркая индивидуальность авторского текста, которая в некоторой степени продолжила стилистическую традицию “театра абсурда”, была сложной для восприятия неподготовленной публикой. В общем, как теперь у нас говорится, “где Пинтер? и где Самара?”