Я вижу ангелов
Я вижу ангелов
Я вижу ангелов. Вернее, я думал, что это ангелы. Пока они не обсыпали меня золотой пыльцой. Поэтому я считаю их скорее феями. А когда я нахожусь в одиночестве, они говорят со мной.
Иногда я ощущаю себя одиноким божеством.
Вкус гортани на моих губах. Кровь. Она мягкая и сладкая, я все еще чувствую, как она хрустит на моих зубах. Самое невкусное адамово яблоко.
Свет падает на мои очки, и они блестят в темноте, отбрасывая круглые блики. Майка в крови. Его тоже.
- Я думаю, он сломался…
- О нет, Рэй. - Охранник за решеткой. Он смотрит на меня с презрением и осуждением. - Что же ты наделал…
Подушка и одеяло в крови. Кровь прилипает к моих босым ногам.
- Мне нужны друзья, Адамс. Друзья. И ты это знаешь. А в сокамерниках… я не нуждаюсь.
- Рэй, на этот раз тебя переведут в особое место!
Его майка пропиталась кровью. Я держу его на руках. Она красная, кирпичного цвета. Мокрая полоса на бардовом.
- Куда именно?
- Не знаю точно. Но это место, куда отправляют таких, как ты. Очень плохое место… Где всех успокаивают электрошоком и смирительными рубашками, и тому подобными вещами. Ты думаешь, что ты сейчас в тюрьме? Да это летний лагерь по сравнению с тем местом, куда тебя отправят!
- Ты мне нравишься, Адамс.
- Ты животное, мать твою! Настоящее животное!
Волонтеры со щитами. Целых три рядовых. Я польщен.
Звон ключей. Связка в его руках. Не нужно так нервничать, Адамс.
Меня поднимают с постели и заковывают в наручники. Не очень нежно.
- Прощай, Адамс.
***
Я еду. Автобус слегка качает. Мили огромной серой трубы за окном справа. Я смотрю на пейзаж. Грязный кроваво-ржавый с песком и камнями, он как облитая кровью пустыня. Только кровь высохла. Солнце. Я принимаю твой вызов. Оно отражается в моих очках, и они бликуют.
- Доброе утро, господа. - Монитор в конце коридора, у сидений водителя. - Я начальник тюрьмы Гордон Бэйкер. И я счастлив приветствовать вас в Хоксфорде, являющемся исправительным учреждением и лечебницей для душевнобольных.
Бесплодная, бескрайняя равнина. Словно Марс. Мы проезжаем под холмами, и они кладут огромную тень на красный песок.
- Темная сторона есть у каждого человека, но вы позволили ей возобладать над собой, стать во главе вашей личности. В результате пострадали невинные. Теперь вам предстоит ответить за содеянное.
Цепи на каждом из арестантов, привинченные к колодкам на ногах. Их здесь немного. У каждого свое место на двух пассажирских креслах. Целое ложе. Я думаю это комфорт.
- Тем не менее, ваши преступления не являются достаточной причиной, чтобы вас перестали считать людьми. Поэтому все сотрудники корпорации Усманов и ваш покорный слуга сделаем все в наших силах, чтобы с вами достойно обращались в течении всего срока пребывания здесь. Существующая пенитенциарная система отвергла вас, общество умыло руки и отказалось от подобных вам.
О, это не к добру. Усатый ублюдок взвешивает в руке карабин и хлопает им по ладони.
- Какого хера пялишься, гнида?!
Хлопок.
Не стоило так на него смотреть. Наверно больно.
- Закрой свой поганый рот, дерьма кусок!
У меня чистая майка. Так приятно ощущать ее трение о кожу, мягкий хлопок, выглаженный крахмал.
Закат на песчаных дюнах окрашивает все в оранжевое. Оранжевый даже воздух.
- Но мы, - встает со стола лысый араб в деловом костюме. С галстуком и чистой рубашкой. В мониторе над креслом водителя он простирает руки. - Мы приветствуем вас… с распростертыми объятиями. Итак. Добро пожаловать в Хоксфорд…
***
Заключенный номер шесть. Мортон Джастин. Родился в Калифорнии тридцать первого января тысяча девятьсот шестьдесят шестого года. Обвинялся в развратных действиях по отношению к детям, произведена химическая кастрация. Осужден пожизненно. До момента ареста, семь лет был священником. Из-за недостатка признательных показаний, точное количество его жертв неизвестно. Мортон был обличен после того, как он забыл размешать таблетки регипнола в церковное вино, которое вовремя мессы давал пить своим возлюбленным деткам.
И наконец, номер семь – Рэймонд Дельгадо. Родился в Арканзасе, восьмого июля тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Двадцать одно подтвержденное убийство, многочисленные нападения. Срок пожизненный, освобождению не подлежит.
Рэймонда нашли около трупа его матери, когда ему было шесть лет. Последующие годы отец сексуально использовал его, заставляя занимать разнообразными сексуальными извращениями. Никакого сопротивления подобным занятиям юный Дельгадо не выказывал. По возвращению с войны в Персидском заливе у него возник синдром личностного расстройства.
Department of Human Services.
Certificate of Death.
Более семнадцати случаев насилия и агрессивного поведения. В завершение Дельгадо вырвал гортань у трех врачей. Причем своими собственными зубами.
***
В темноте проносится каскадом луч прожектора. Он как фейерверк заливает все камеры белым светом. В кромешной черноте подвалов. Черный гранит пола, нары на которых я лежу. Серый камень в черной ночи. Белые блики прожекторов и тени, тени, тени…
Я полон счастья. Такой романтики я не испытывал давным-давно.
- Рэй…
Пи…
- Рэй-мо-о-онд…
О-ох. Спать на каменных нарах не такой уж фокус, затекает шея.
- Рэймонд Дельгадо… пи-пи-пи… пи…
- Привет, мам.
- Сукин ты сын…
- Ма-ам. Ну, мы ведь уже это обсудили. Я не хотел тебя сталкивать.
- Но ты это сделал. И шею мне сломал!
Иди сюда, мам. Иди ко мне. Осторожно, могу наступить тебе на хвост.
- Я сделал так, чтобы ты выглядела красиво. Я привел тебя в порядок. Ты не можешь этого отрицать.
- Ты косметику мне наложил на лицо и одел в бабушкино платье! Тебе было четыре года, господи боже мой! Я гнила неделями в этом подвале! Пи-пи-пи… пи! Что, трудно было меня нормально похоронить?
- Я хотел. Но ты ведь знаешь папу.
Кладу ее на руку. Иди ко мне, мам.
- Еще один сукин сын! Почему он все еще дышит! Тогда как я говорящая крыса? Я мертва, Рэй.
- Нет. Это не так. Ты разговариваешь со мной…
- Ты принимаешь свои таблетки? Пи…
- В них нет… В них нет необходимости, мама. Я слез с них. Больше они мне не нужны.
- Вот же блядство! Да ты скоро начнешь свое дерьмо по стенам размазывать и кричать, что ты новоявленный Иисус!
- Так и есть, мама. Я и есть новый Иисус…
Черный лев с треплющимся веером параподий в гриве. Они так красивы, как дождевые черви. Нет. Еще лучше. Как черные сколопендры.
В огненном сиянии рыжих сполохов.
- Новый мессия. Черный лев сказал, что меня зовут Кронос.
- Ну конечно. А белый лев, значит, научил тебя быть нормальным. Без лекарств. Ненавижу это место.
- Это теперь наш дом…
- Ты ошибаешься! Здесь воняет смертью. Как будто что-то гниет…
- Мам… ты ведь знаешь, что я люблю тебя… Но я терпеть не могу посторонних в своей камере!
- Нет, Рэй! Нет! Пи-пи-пи-пи… Пи-пи! Отпусти меня сию же секунду! Немедленно! Я все еще твоя мать! Пи-пи-пи-пи… Пи-пи… Пи-и-и-и-и!..
Унитаз в потеках без дучки. Терпеть не могу таких заведений. Удобно, что он всегда под рукой.
- Эй, Рэй? Ты там, что, крысу съел?..
- No… It was my mam.
Нет. Это была моя мать.
- Боже мой. Я помолюсь Иисусу за тебя…
- Мне не нужны твои молитвы, Мортон. Я сам… бох!
- Прими господа в свое сердце, Рэй. С ним время, проведенное здесь, перестанет быть таким невыносимым. Мы здесь для того, чтобы раскаяться. Покаяться в своих грехах…
- Священное чтиво – очень хорошее тюремное чтиво, Мортон. Но не для тебя.
- Откуда ты знаешь, что я читаю? Между нами стена.
- Я все знаю… Мортон… когда придет время, я убью твоего Бога, убью его сына. А еще… я откушу твою голову за то, что ты сделал с этими маленькими мальчиками!
Мои красивые рога сияют в темноте камеры, как черный абсент, черный бархат, переливаются обсидианом. Они как щупальца кальмара, невесомо парят надо мной в красно-черном мареве.
- Э-о-о… Ну, эти мальчики… Они сами просили. У этих маленьких ангелочков такие милые голоса. Бох создал этих ангелочков такими кругленькими, мягкими, нежными… Ты это слышишь, Рэй? Откуда эта музыка?..
Музыку не передать. Она как дуновение звука.
Хлопок. Мортон закрывается Библией от прожектора.
- Тюремщики мешают нам! Они не дают нам спать! Да что у них за проблема?!
***
- Полнолуние, господа!
Человек в строгом костюме. За ним идут… тюремщики, охрана, обслуживающий персонал. Он стоит на возвышении – небольшой площадке перед замком черной коробки.
- Наше время пришло. - От воротничка белой рубашки, оправленного галстука в строгом воротнике пиджака, пахнет одеколоном и водкой. Сырое мясо, которое он ел на обед почти переварил кишечник. Гордон Бэйкер. - Наши желудки пусты… Но правительство сделало нам подарок! Наполнив наши камеры едой… Вы слышите музыку крови?!
- Да-а!!
- Время священной охоты пришло-о!!
***
- Луна… Луна высоко, Мортон. Она полная…
- Господи Иисуси!
Темнота.
- Они выключили свет! Они выключили нам свет, Рэй! Да, что происходит?
- The beasts…
Звери, Мортон.
- Я слышу их… Они идут сюда из Тьмы, и я – Кронос, выйду к ним навстречу и одолею их!
Тишина, в которой слышно утробное урчание. Гул открываемой решетки в главном зале. Урчание все ближе.
Мои очки в темноте, как две пылающие линзы. Я спокоен.
- Первый… Номер один, Рэй… О! Кажется, номер три… это же он?
Крик. Разрывающий тишину. Утробный рык.
- Ты боишься, Мортон? Страшно?
Шлепок об пол. Тело. Крик.
Тишина. Снова тягучая, как деготь.
Решетка.
Совсем рядом.
- Боже мой! Нет! Пожалуйста… Я сожалею, раскаиваюсь… Я никогда больше не трону ни одного ребенка! Господи Иисуси!.. Даже толстого и некрасивого!.. Господи!..
- Ну и где же твой бох сейчас, Мортон?
Шлепок об пол. Урчание все ближе. Одутловатый, как серый пузырь живот на худом теле.
- Зверь пришел… И я сражусь с ним.
Решетка.
Красные глаза в темноте. Уши, торчащие словно перья, закрученные как цветы калл.
Я знаю точно…
Когда смерть смотрит на тебя…
И ухмыляется пастью желтых зубов…
Дыхание…
Дыхание? Нет, смрад. Ветер несет вонь…
То лучше всего встретить ее лицом к лицу…
- И в ответ улыбнуться прямо в рожу этой твари!
Язык. Поток крови орошает меня, мои губы. Она теплая и жаркая, влажная, как сироп. Язык, мягкий и сладкий, как желе, спустя какое-то время становится упругим и твердым, как костный хрящ.
Огромный и мокрый, он все еще трепещет в моих зубах. Мелкий веер красных капелек в призрачном свете. Он брызжет, усеивая мое лицо, очки, майку…
Чудовище повержено. Оно падает вниз, как пустой мешок. Его грязные крючковатые пальцы безжизненно разжимаются. В глазах тьма. Падает на пол язык. Я плюю его, утирая рот. Мой подбородок в крови, сеточка ветвистого гемоглобина покрывает мои губы и рот, струится по шее.
Какова она?
Эта кровь…
Я опускаю пальцы в лужу на полу, и пробую ее на вкус.
Обычная.
Но что-то в ней есть…
Я ступаю прочь из этого мрака, этой темницы. Я как Орфей, покидающий царство Аида. И черный лев ждет меня. Его грива, как глобулы черных червей, шевелятся на ветру. И хотя я все еще стою у входа, желтый, нестерпимо яркий свет разгорается за моей спиной. И мои щупальца расцветают за моей спиной. Поднимаются на этажи. Они как скользкие ленты, оплетают меня и мою темницу, все за моей спиной.
Когда я еще был совсем юным пацаном, во время службы в армии на своей первой войне, кто-то сказал мне, ты только тогда сможешь понять кем являешься на самом деле, когда посмотришь смерти в лицо.
Сейчас я почти что божество. Могущественней, чем сам Зевс.
Я помню, как это было, бояться смерти…
Я помню еще страх о смерти…
Но это в прошлом.
Это было давно.
Тьма…
И я…
музыка
Zombie-zombie
и
Seppuku Paradigm
Джейсон Флеминг
в роли
Рея Дельгадо
спецэффекты
SIRIUS BOISON