На конкурс. Политинформация
-Международное сообщество тщетно взывает к совести израильских милитаристов. Второй раз за сутки поселения Сектора Газа были обстреляны фугасными снарядами и кассетными бомбами. Разрушены больницы, школы и детские сады. Министр иностранных дел СССР Андрей Андреевич Громыко подчеркнул, что…
-Достаточно. Можешь идти на место, - прервала мой триумф Татьяна Михайловна.
В кабинете стояла полная тишина. Такое бывало не часто, только когда учительница давала подзатыльник случайно попавшему под руку первокласснику. Её мы боялись, ненавидели и обожали. Наша первая проводница в мир звонков и уроков, наша строгая, саркастичная, с приступами бешенства и редкими улыбками в сторону заучек с первой парты. Мы прощали ей сломанные о спины двоечников указки и шишки от бесконечных ударов об парты наших смуглых, бледных и конопатых лбов. Когда мы все окажемся в аду, я обязательно найду Татьяну Михайловну там. Ад бесконечен, но времени у меня будет много. Я найду её, но вместо того, чтобы проткнуть живот раскалёнными вилами своих обид, от страха превращусь в соляной столб и рассыплюсь, раздавленный многотонным взглядом из-под роговых очков.
Школьную политинформацию я любил больше, чем «Птичье молоко». Я плохо считал, был непригоден к выпиливанию курносых петушков на трудах, ненавидел и боялся физкультуру, но на поле международной публицистики конкуренции не ощущал. Программа «Время» вплавила в подкорку всё Политбюро. Мой номер «Генеральные секретари стран-участниц Варшавского договора» был обязательным элементом каждого родительского застолья.
Гусак, Чаушеску, Хоннекер, Живков, Кадар, Ярузельский, Горбачёв. Расчёт окончен.
Я получаю привычное «Ты в кого такой умный?» и бегу за свой письменный стол, заваленный газетными вырезками. Три заметки из рубрики «Сегодня в мире» - моя завтрашняя политинформация.
После меня к доске побрёл Женя Чусов – полноватый тихоня в толстых очках. Его папа и мама ходили в море на плавбазе «Дежнёв». Год назад в разгар минтаевой путины судно вместе с женькиными родителями пропало в Охотском море. Мальчика забрала бабушка. Левый глаз Чусова был залеплен медицинским пластырем, и все наши пинки на переменах он получал тоже слева – чтобы не было видно, на кого ябедничать.
К политинформациям Чусов никогда не готовился, вот и сейчас он просто стоял, смиренно ожидая очередную единицу в дневник.
Татьяна Михайловна вышла на середину класса и приобняла Женю, от чего он ещё больше сгорбился и почти зажмурил глаз.
«Сейчас я хочу рассказать вам о гонке вооружений. О том, какому мощному и коварному врагу приходится противостоять нашей с вами Родине. Американская военная машина – это огромное чудовище, которое грозит всему миру. Но главная мишень – наш Советский Союз. Посмотрите на вашего одноклассника Чусова. Женя, а ты знаешь, что у американцев для тебя уже есть две ядерные бомбы? И для твоей бабушки. А будь твои родители живы – и для них бы тоже. Ты знаешь, что происходит с человеческим телом во время атомного взрыва? Вот если хотя бы в километре от тебя взорвалась бомба – тебя снесло бы взрывной волной и уничтожило огнём за три сотых секунды. Ничего бы от тебя не осталось: ни волос, ни кожи, ни портфеля, ни ботинок!».
Последние фразы Татьяна Михайловна просто проорала, глядя Чусову в единственный глаз. Бледный, как сметана, мальчик стоял на бежевом линолеуме в центре тёмного пятна. С каждой секундой оно становилось больше. Будто специально подождав, когда лужа подрастёт, Женя закатил здоровый глаз и упал в её середину. Девочки с первой парты брезгливо поморщились от прилетевших на тетрадки брызг.
По багровеющему лицу учительницы забегали желваки. Она резко подняла Чусова за шиворот и встряхнула его, как сетку с луком. Три секунды спустя мальчик стоял на коленях и под громкий хохот одноклассников вытирал обмоченный пол пиджаком от своей школьной формы.
Человеческая жизнь - россыпь не связанных друг с другом чудовищных несправедливостей и роковых ошибок. Но иногда, конечно случайно, пазл собирается в нечто стройное, соответствующее нашим представлениям о добре и справедливости. Женька Чусов после финансового вуза возглавил один из первых на Дальнем Востоке коммерческих банков. После школы мы встречались дважды: на похоронах сгоревшей в своей квартире Татьяны Михайловны, и когда его банк отказал мне в ипотеке. Оба раза он был рад меня видеть.