История одной улыбки

Жара. Лето. Палимый солнцем южный город и улицы, переполненные добрыми людьми. Огромные рынки по всему городу, разбавляющие унылые звуки современности шумом громких торговцев и хитрых зазывал. Сотни жизнерадостных продавцов на тысячи ищущих продукты покупателей. Стоят газели с вываливающимися арбузами, а вокруг них располагаются дешевые пластмассовые столы с еще более дешевыми пластмассовыми коробками на них. Узоры этих коробок просвечивают все цвета, какие только смогла придумать природа: оттенки оранжевого, зеленого, желтого, красного и синего. Тонны мандарин и лица людей, зовущих попробовать только что почищенную дольку. Люди проходят мимо. Кто-то улыбается, кто-то старается не глядеть вокруг, но антураж южных рынков заставляет прочувствовать контраст жизни любого, кто пройдет по раскаленному асфальту между тенями от тентов, который, если вглядеться, так мягко плавит воздух вокруг себя.

С незапамятных времен рынок собирал людей всех отраслей и взглядов, сталкивал их с нуждой пропитания, заставлял общаться и неосознанно наблюдать разнообразие человеческих лиц. С самых низких сословий до самой верхушки людей объединяла, помимо жажды пищи, дружба. Конечно, любовь тоже гуляла между их сердцами во всех своих вариациях и формах, но дружба главенствовала над умами людей, страждущих за собственным бытом. Она создавала прочные союзы, не требующие повседневных обязательств. Дружба позволяла каждому быть самим собой и часто подводила к возможности помочь ближнему. Помощь эта была ненавязчива и приятна: мудрость уст или вкрадчивость уха. После же выпитого стакана кваса под утомляющим солнцем у друзей открывались новые силы для продолжения дня. Люди улыбались, и это было главное.

За одним из прилавков стоял мужчина. Темная густая борода придавала его смуглому лицу грубости, но радушно сверкающие белые зубы располагали к их хозяину. Он по-настоящему любил всех окружающих: от собаки, которую каждое утро подкармливал, до покупателя, забирающего последний пакет помидоров поздно вечером, - он провожал каждого своей улыбкой. Каждый на рынке знал его и нередко приходил к нему на стаканчик кваса. В то время, пока он громко смеялся с одним из друзей, за прилавком следил его сын и нахмурено принимал покупателей, ожидая отца.

Если внимательнее вглядеться в их прилавок, то можно было увидеть скромную стопку книг, стоящую на столе, в самом углу простой торговой конструкции. Металлическая коробка, обшитая изнутри листами ДСП – в таком прилавке проводил все свое дневное время мальчик, сын торговца. Каждую свободную минуту он выкраивал на учебники, томно ждущие в глубине коробки, и был рад спрятаться от смущавшего шумного отца.

День за днем, сын не видел в нем ничего, кроме привыкшего к лавке старика. Он часто наблюдал, пока тот сидел на дешевом пластмассовом стуле со своим другом посреди пыли и шелухи, летящей с других прилавков, но лишь больше стыдился и убеждал себя в верности собственным мечтам. Он наблюдал, как отец мог подолгу смеяться, сидя посреди толпы, и ощущал на себе косые взгляды проходимцев, нацеленные на отца. Люди проходили мимо, озирались на бездумный, громкий смех взрослого мужчины, но он лишь время от времени проводил свободной рукой по густой темной бороде и пил квас. Люди, недоумевая, отворачивались, но мужчина не замечал их – он улыбался, чем крайне смущал своего сына. Мечты уводили мальчика вглубь коробки, сажали за учебники и уводили его взгляд с отца.

Спустя множество ссор, множество дней и ночей собака, что приходила к их прилавку на завтрак, все так же получала свою еду, а один из покупателей исправно освобождал мужчину с сыном от работы, покупая последний пакет помидоров поздно вечером. Жизнь текла неизменно, и, лето за летом, мальчик усердно учился, непримиримо стеснялся отца и продолжал видеть ошарашенные лица вокруг лавки. Каждый день он начинал и заканчивал день, бегая между учебниками и коробками. Большими, заполненными соседними продавцами и маленькими, сквозь пластмассовые узоры которых проглядывались овощи. Он жил среди коробок и мечтал поскорее вырваться из такой жизни.

В остальные времена года он учился. Учился прилежно, не общался с другими детьми и был рад обществу учебников. Ему грезилось вырваться из коробки своего детства, он рвался вдаль от отца и пыли с шелухой. Страницы книг помогали ему в этом долгие годы. Каждый вечер, перед сном он рассказывал матери о новых открытиях, которые принесли ему книги, и каждый вечер слышал от матери, как та верит в него. Она всячески ограждала его от работы, желая сыну высшей цели в жизни. Мечты ребенка были мечтами матери. В своей любви она грела его, чтобы однажды у него появилась возможность гордиться собой. Так и шло детство мальчика, пока жив был отец.

Путь отца нередко переходит к сыну. Многие к этому стремятся, для кого-то это худшее наказание, но для того мальчика это было равносильно собственной смерти. Оставшись с сестрами и матерью, ему не оставалось выбора, кроме как принять работу в лавке на себя.

Школа только закончилась, мальчик нервничал из-за экзаменов, а отец погиб, не успев прочитать поздравительное письмо одного из вузов, в которые подавал документы его сын. Мужчина оставил свою семью, закрыв глаза и навсегда спрятав белые зубы за темной густой бородой. Письмо вместе с учебниками спряталось за грудой домашнего хлама, а мальчик стал мужчиной.

Солнце неустанно палило, лавка стала позже открываться и раньше закрываться. Собака нашла себе другую кормушку, а пакеты с помидорами начали оставаться в лавке и на следующий день. Парень не знал, что делать со своей жизнью, он лишь горевал и все глубже загонял в свое сердце печаль о непрожитой жизни. Так шли годы.

Среди старых друзей отца каждый день находились те, что приходили к новому владельцу лавки и предлагали посидеть и поговорить, но всегда получали отказ.

Зной. Жажда и засуха. Южное солнце раскаляет асфальт, по которому ходят понурые от жары люди. Они ищут хороших продуктов, но находят лишь крикливых торговцев. Между тентов летает редким ветерком шелуха, пыль мешает людям дышать, а мужчина с густой темной бородой стоит за прилавком, пустив свой взгляд в никуда. Он время от времени проводит рукой по своему лицу, смахивая с бороды мух. Его смуглое лицо пугает всех подходящих за едой, а внутри лишь пустота и ощущение прострации.

- Тимур, дорогой, здравствуй! – окликнул мужчину торговец из соседней лавки. – Какой хороший у тебя сегодня продукт на прилавке стоит. Ты – молодец, мальчик мой! – с этими словами мужчина протянул Тимуру стакан с квасом и предложил присесть между их магазинчиками. – Ты только посмотри, как солнце жарит. Выпей со мной хоть раз, присядь.

Тимур перевел свой взгляд на него, попросил своего сына приглядеть за прилавком и взял в руку стакан, протягиваемый старым другом своего отца. Он почувствовал его руку на своем плече и увидел перед собой два дешевых пластмассовых стула, неуклюже разместившихся посреди толпы. Он впервые принял приглашение присесть.

- Ты, Тимурча, хорошо, что присел со мной. Я давно ждал этого, - с улыбкой на лице произнес торговец. – Твой отец любил сидеть со мной вот так, пока ты читал книжки и следил за его лавкой. Прям, как вы с сыном теперь. Он с такой радостью рассказывал, какие книги ты читаешь, как много ему твоя мама перед сном пересказывает из твоих открытий и так смеялся, когда я сидел с недоумевающим лицом напротив него. Прям, как ты сейчас, он сидел передо мной и подолгу рассказывал мне о тебе. А потом смеялся с нас, вспоминая, какими дураками мы были с ним в молодости.

Тимур сидел, поглаживая бороду и медленно пил квас, пока слушал о своем отце. Затем он посмотрел по сторонам, увидел людей, снующих мимо, и вспомнил, как стыдился своего отца, пока тот грелся на солнце. Жизнь заиграла другими красками и навсегда изменила его.

Солнце было высоко в зените, узоры коробок просвечивали краски природы, асфальт мягко плавил воздух над собой, а мужчина с темной густой бородой сидел посреди этого, пил квас, сидя на дешевом пластмассовом стуле и широко улыбался собеседнику напротив. Он чувствовал любовь внутри и был любим, тая в груди ошибки прошлого. И каждой улыбкой он вспоминал своего отца.