Блины (На конкурс)

Блины

У каждой женщины в нашей семье была своя романтическая причуда. Бабушка мечтала стать музой талантливого поэта. Мама воображала, как статный военный до блеска начищает её итальянские сапоги. А я надеялась, что однажды утром меня разбудят ароматы свежеприготовленного кофе и скворчащих на сковороде румяных блинчиков. Сонная, я приду на кухню, а там он – улыбающийся, в фартуке на голое тело, готовит нам завтрак.

Эта блажь не давала мне покоя. Помню, как в Будве симпатичный паренек каждое утро пек для гостей отеля блины. А я стеснялась подойти. Как будто блины на завтрак, приготовленные мужчиной –  сокровенный ритуал после ночи любви. И я наблюдала, как он переворачивает на огромной блиннице символ солнца, красных дней, хороших урожаев и счастливых браков. Робко протягивала ему белую пустую тарелку, ошарашенно смотрела на повара своими медовыми глазищами, вопросительно подняв золотую бровь: «Блины?! Вот так сразу?! Это же неприлично!»

Наверное, я поделилась этой историей с одним из своих друзей по прозвищу Хаус, планирующим покинуть пресловутую френдзону, потому что однажды вечером он написал мне: «Когда погода наладится, можно будет погулять. И блины с утра пожарить».

Если верить психологам, женщина в первые семь секунд знакомства подсознательно решает, хочет ли она «жарить блины» с этим мужчиной или овсянкой перебьется. Наши с Хаусом семь секунд протИкали пять лет назад.  Мы сидела на лавочке в Парке Горького. На наше первое свидание он пришел с изящной тростью вовсе не потому что хотел произвести впечатление английского дворянина XVIII века.

- Упал с велосипеда, - объяснил он.

Сменная рукоять трости из дерева вишни была точь-в точь как у доктора Хауса - бунтаря, эгоиста и подонка, -  как, спрашивается, в такого не влюбиться? Сидящий рядом Хаус не шел ни в какое сравнение с сериальным: со всех сторон положительный, пресный, как галета для диабетиков. Мы пару раз ходили в кино, посещали концерты друзей-музыкантов и болтали по Скайпу, когда было скучно. Наши отношения, как паровоз, катились по чугунным рельсам дружбы, и тут - бац – эти блины…

Наш общий знакомый, работающий в культурно-историческом фонде, достал несколько бесплатных билетов на выставку Дали, и нам с Хаусом перепало.  Толпы желающих лицезреть работы великого каталонца хлынули в «Манеж». Мне быстро надоело стоять за спинами незнакомых людей и нетерпеливо пыхтеть им в затылок, ожидая своей очереди посмотреть на автопортрет с беконом или квантовую Мадонну.

Я вышла на улицу, в первый по-весеннему теплый и солнечный день. Хаус последовал за мной.

- Погуляем? – предложил он.

Весело болтая, мы прошли по Александровскому саду до Боровицкой, и вместо того, чтобы нырнуть в метро, продолжили путь по Волхонке. А на Патриаршем мосту Хаус остановился и с загадочной улыбкой сказал: «У меня сюрприз». Открыл свой рюкзак и вытащил оттуда пакет муки.

- Ты любишь блины со сметаной или со сгущенкой? – буднично поинтересовался он.

Пока я думала, как вежливо отказаться, Хаус сгонял в ближайший магазин за молоком, яйцами для блинов и бутылкой вина – для прелюдии перед блинами.  По дороге из магазина он воодушевленно рассказывал о том, что выпекание блинов – чуть ли не магический дар, передающийся в их семье из поколения в поколение.

- У меня все блины комом, – посетовала я.

- Моя бабушка говорила, что на хорошо раскаленной сковороде испечь можно даже воду!

«Как жаль, что сердце не сковорода; не раскалить до нужной температуры,» - подумала я, -

Вот он, умный и надежный друг, симпатичный мужчина в самом расцвете сил, несёт полную ахинею про блины и светится от счастья. Он станет заботливым мужем и добрым отцом. Мы будем гулять в парках, есть мороженое, смотреть дурацкие фильмы, мечтать о путешествиях, строить планы на выходные. Мне больше никогда не будет одиноко. Нужно только протереть сковороду от пыли и поставить её на огонь. Что может быть проще?»

 - Я блины умею без лопатки переворачивать! Они у меня такие кульбиты в воздухе выписывают! – хвастался Хаус.

- Как воздушные гимнасты в цирке?

- Ага!

***

Я ни разу не приглашала Хауса в дом.

- У тебя уютно, - заметил он.

Комод в прихожей, подсвечник на комоде, каждое блюдце в кухонном шкафу, даже простой карандаш на письменном столе – всё тщательно выбрано мной. Я иду в магазин за новой чашкой, держу её в руке, вижу, как буду пить из неё чай, не допью и поставлю на прикроватную тумбочку рядом с томиком стихов Лорки. Нравится ли мне, то, что я вижу? Моя ли эта чашка? Вот о чем я себя спрашиваю, прежде чем наполнить дом еще одной вещью.

Хаус – всего лишь гость. Я с любопытством смотрю, как он снимает красные кеды и потрепанную джинсовую куртку.  Может ли Хаус стать частью понятной только мне окружающей гармонии?

В бокалах еще не допито вино, а он берет меня за руку и ведет в спальню. Так начинается история, которая так нравится читателям: главные герои терпят в постели фиаско. Она думает, что мужчина подобен шоколадной конфете. Не стоит судить о нем по неказистой обёртке. Нужно непременно попробовать на вкус. Вдруг попадется вкусная начинка? А он вовсе не конфета. Скорее, танк, прущий вперед по минному полю: наконец-то есть с кем воевать, но дуло предательски подводит в самый ответственный момент.

«Это всё я, я виновата!» - лихорадочно проносится мысль в её голове вместе с пошлой поговоркой про «не захочет – не вскочит».

Он ложится на спину, она забирается сверху, смотрит на его белое, чужое тело.

«Ты точно не хочешь! Слезай!» - кричат её поза, движения рук, уголки губ. Но слезть неловко. И она пытается загладить вину, гладя его грудь и плечи.

«Перенервничал, - оправдывается он, - так часто представлял себе этот момент во всех подробностях…»

«Сделаем паузу, - предлагает она, прекрасно понимая, что продолжения не будет. Никогда.

За окном льёт дождь. Но разве дождь преграда, если ему следует спешно одеться и уйти? Она любит спать одна. Но время позднее, он живет в Звенигороде. Выгнать его в дождливую ночь – бесчеловечно. Оба лежат в звенящей, густой темноте. Занавес медленно опускается.

***

В восемь утра Хаус стоял у плиты с половником и большой оранжевой миской. Эту миску я использовала как компактный тазик для мытья окон на кухне. Теперь в ней готовилось тесто.

- Привет! А масло растительное есть? – спросил Хаус.

 - Конечно!  В шкафу над плитой. Тебе помочь? - улыбнулась я.

 - Нет, сам справлюсь, - ответил Хаус, наливая в тесто молоко.

Я решила не смущать гениального повара своим присутствием и ушла в ванную комнату. Было слышно, как скворчит блинное тесто, разливаясь по горячей сковороде.

Стоя под душем, я подумала, что всё складывается не так ужасно, как мне представлялось ночью. Мы вместе позавтракаем и разбежимся по своим делам. Во всяком случае, закроется гештальт с блинами и освободит место для новой женской прихоти.

Но меня ждали едкий запах гари, грязная посуда и несколько горелых блинов – черных, как бесславная ночь с нелюбимым мужчиной. Хаус тихо и внезапно ушел, навсегда закрыв за собой дверь.