На конкурс «Испанский стыд»
История, которую я хочу вам рассказать, настоящая. Ваш покорный слуга был её свидетелем. Я лишь добавил немного красок, дабы чтение далось вам легко. Итак, вокзал некого населенного пункта в средней полосе России. На платформе поезд. Он должен проследовать в один маленьких городков крайнего севера. Люди, согнувшись под тяжестью чемоданов и баулов, слились в единый организм, в гудящий и матерящийся улий. Они яростно утюжили друг друга бока и лезли в вагон. Сильно пахло креазотом. Тот самый аромат, который у нас ассоциируется с поездами. С этим ароматом связаны наиболее теплые воспоминания о детстве. Я вошёл в вагон. Плацкарт. Отсутствие розеток, минимум пространства и удобств.
Белье, на первый взгляд невинно белое, но на которых можно распознать едва уловимые следы спавших на нем тысяч людей. Люди рассаживались согласно купленным билетам, а проводница – бойкая женщина, с волевым подбородком, причёска пышная, речь уверенная – сразу расставила акценты, давая понять, кто самый главный в этом вагоне. Эпитет "боевая" подошёл бы ей как нельзя лучше. Моё место – почти святое.
Нижняя боковая полка. Полка холостяков и нищих студентов. Начал изучать попутчиков. Дедуля-божий одуванчик, годков этак восемьдесят с гаком. Не знаю, как его одного отпустили дети-внуки, но выглядел вполне бодренько. Помирать он не собирался совершенно точно, и жить походу планировал до конца Света. Его соседи – три взрослых мужика. Каждому далеко за сорок. Вахтовики, со всеми вытекающими. Почти карикатурные персонажи. Без тонкой душевной организации, изъясняются междометиями, истину не глаголят, Америку презирают. Цистерны алкоголя, выпитые ими за долгие годы, оставили смачный и нестираемый след на лицах.
Эти лица, вероятно, ещё потрепала и жизнь, но мне думается, что цистерны оказали наибольшее влияние. Двое были абсолютно лысыми. Будто два блестящих новеньких шара от боулинга нацепили на обрюзгшие тела. Третий телосложением от них не отличался, но обладал агрессивно седеющей шевелюрой. Он примостился на нижней полке, а два его товарища на верхних. Трясясь в такт поезду, я поглядывал на великолепную четверку. И слышал всё. Я не подслушивал, ни в коем случае. Просто они, хочешь не хочешь, были в поле зрения и очень громко разговаривали. Что поделать. Знакомство носило вполне позитивный характер, и по старой доброй традиции, как это часто бывает, быстро свелось к употреблению водки – не менее старой и не менее доброй, как традиция. Дедуля отказывался, стеснялся, но под натиском трёх взрослых мужчин, всё-таки сдался.
– Давай, отец, сто грамм уж выпей! За знакомство!
– Да нет, ребята, мне уж нельзя, – дед вяло сопротивлялся.
– Давай-давай, не стесняйся, – один из лысых плеснул огненную ему в стакан.
– Да всё будет нормально, – с самодовольной ухмылкой, вторил ему другой.
– Ну если только чуть-чуть, – дед неуверенно взял стакан в руки. Он сидел скромно, поддакивал, почти не разговаривал и пил осторожно. Собеседники вели себя шумно, хохотали, ими были рассказаны кучи рыцарских баек, неизменно со счастливым концом. Главными героями неизменно были именно они. Веселились, напивались и попутно спаивали деда. Минуло пару часов. Искра разума в речах говорящих начинала гаснуть, диалог терял первоначальные формы. Конструкция беседы стала больше похожа на звуки каких-то животных, а в некоторых моментах, даже динозавров. Информативность и польза были утрачены на третьей бутылке, превратившись в бессвязную белиберду.
В один из моментов, с дальнего конца вагона кто-то крикнул, что патруль милиции идёт с проверкой. Началась суета. Попасть под меч штрафных санкции мужики не хотели. Быстро уложились в кроватки и начали имитировать глубокий сон. Дедуля, забытый всеми, слегка опьянённый беленькой, не среагировал как следовало бы, растерялся и завис. Подошли милиционеры.
Ситуация следующая: три спящие принцессы и старый дед с бутылкой наедине, принял весь удар на себя. Один в поле воин. Милиционеры, немного посмотрев на старика, начали профилактическую беседу о вреде алкоголя в преклонном возрасте, о нравственном падении человека, находящегося пьяным в общественном месте, но потом махнули рукой, посоветовали завязывать и ушли в направлении следующего вагона. Три соседа, воровато выглядывая из под одеял, стали выбираться наружу. И снова улыбки и смех. Снов заплетаются языки. Мужики отпускали ядовитые комментарии в адрес отбывших восвояси представителей доблестной милиции.
– Ой, да ладно, дед, это всего лишь сержанты – хохотал один из них.
– У меня столько знакомых ментов, если бы что-то случилось, я бы сразу им позвонил, – сказал другой.
Дед молчал. Ему было стыдно за этих людей. Так же, как и мне.