Мамкин сексот (на конкурс)

В шкафу было тесно и душно. Смердело почему-то псиной и нафталином. Казалось бы, порядочные люди (хоть и не без чудачества), но почему одежду в химчистку не сдать?
– Получай, шалава! Получай, дрянь!
– Ммммм… агрхрхрхрх… ммммммыыыыы...
Кривоногий, страдающий избыточным весом, мужичок мычал и повизгивал. Кроличьи уши Playboy,  нахлобученные на лысеющую голову, сползли набекрень, жировые складки ходили волнами от фрикций, а лицо скрывалось в паху рубенсовской валькирии. С противоположной стороны целлюлитной тушки дядю истово пердолили внушительных размеров дилдой. Вторым концом дилда была пристёгнута к ещё одной жрице любви. Картина, как говорится, маслом. 
– Булки раздвинь, скотина! Я хочу всё видеть!
Сарделькообразные пальцы, щедро украшенные перстнями и волосяным покровом, легли на ягодицы истязаемого афедрона и попытались их раздвинуть. Смотреть на это было противно, но оторваться – невозможно. 
Планшет то и дело грозил выскользнуть из моих влажных ладоней, со лба капал едкий пот, заливающий глаза и линзы очков. Заставить себя пошевелиться – страшно. Какое там утереть лицо? Приходилось дышать в пол-ноздри. 
Как я оказался в такой щекотливой ситуации? 
Это долгая история, но я постараюсь рассказать её вкратце. 
Началось всё, мне кажется, со знакомства с Ингой. Девушка она эффектная, красивая и обеспеченная. Что ещё нужно провинциальному студенту без московской прописки? Разве что три чемодана денег и грин-карта. Но даже Инги мне было выше крыши. Не знаю, что она во мне нашла; роман закрутился как-то внезапно и стихийно. Когда наши внуки спросят меня на семейном ужине, – «Дед, а как вы с бабулей познакомились?», я не буду знать, что ответить. 
– Мы оба были под веществами… закрытая вечеринка… а бабуле понравилось как я танцую. Вообще-то, я обычно не танцую, но тут были какие-то особые таблетки. Под ними я отплясывал как сумачечий и хер у меня стоял колом несколько часов…
Согласитесь, это совсем не та история, которую вы хотели бы рассказать внукам. Это вообще не та история, которую стоит рассказывать. 
После недельного секс-марафона на рублёвской вилле её предков, которые пережидали ковид в Баден-Бадене, в мою съёмную квартиру заявился некий человек. Вообще, я бы назвал его киборг, или «товарищ майор». Когда возвращаешься домой и в собственной спальне обнаруживаешь бугая в костюме от Армани, начинаешь как-то проникаться уважением к нашим спецслужбам. Это вам не кино про Джеймса Бонда. Тут жизнь со всеми её перипетиями. Не обосраться со страху мне помогло лишь то, что я был пьян в муку и ничего не ел уже дня три. 
– Вечер в хату, сучёныш! – поприветствовал меня визитёр.
– ...эээээ здрасти… трщ.. мйр.. – я инстинктивно присвоил ему звание, хоть он и был в штатском.
– Хорошо покувыркался?
– Что, простите?
– Вот, полюбуйся… – из внутреннего кармана пиджака он достал не пистолет – листочек и, положив на столик, картинно, совершенно по-киношному, двинул его ко мне, «рубашкой» вверх.
Осторожно поддев листок со стола дрожащими от страха руками, я перевернул. Точнее даже, заглянул под него, как делают профессиональные игроки в покер. Чуток, под краешек… 
– Нравится? – ухмыльнулся бугай.
– А что там? – просипел я.
– Ты полюбуйся. Не ссы!
Подняв карточку, я увидел своего однокурсника. Да, это было фото. Качественное, хорошее фото. Я не знаю как назвать это – натюрморт или пейзаж – во рту Ильюхи Гречкина торчал здоровенный негритянский хер. Лицо было вымазано в чём-то белёсом и коричневом. Возможно, то были клейстер и шоколадная паста. Но это не самые ваши первые ассоциации, когда вы видите подобное. Это вообще последнее, что приходит в голову. 
Я смотрел на фото Ильи и не мог отвести взгляд. Щёки пылали от жгучего стыда или от страха. Мне очень, очень сильно не хотелось, чтобы такие мои фото появились в сети или их увидели мои друзья. Да и вы бы, скорее всего, не хотели узреть себя в таком виде… Делая мелкие заказы по дизайну, кое-какой опыт работы с графическими редакторами я успел получить. И был полностью уверен, что это не фотомонтаж. Знаете, даже при 50% вероятности подделки я бы не хотел видеть себя на месте Гречкина...
– Нравится? – осклабился мой гость.
– Гхм… честно говоря, не очень.
– Хочешь такую же про тебя сбацаем?
– Зачем?
– Да чтобы знал, куда свой немытый писюн тыкать!
– А что я… собст…
– Молчать! – агент 007 вдарил кулаком по столешнице, превратив хозяйкин столик из Икеи в одноцветный калейдоскоп.
– Ты, понимаешь, чью дочь огулял, щенок?
– Нет… – я старался придать голосу искренности, не представляя о ком речь.
– Ты вообще не должен знать, что такие люди на Земле есть! Это государственная тайна… – голос визави опустился до шёпота и принял заговорщицкий тон.
– А как мне теперь…
– На меня будешь работать. Отдашь долг Родине, раз уж от армейки откосил. Сечёшь?
– А что надо будет делать?
– Всё, что потребуется Отечеству, сынок... и даже больше.
Инструкции от нового работодателя были просты, как рукоять молотка – проникнуть в квартиру одного известного оппозиционера и сделать видеозапись с нескольких камер, уже размещённых где-то внутри. Для тайной операции мне выдали планшет (без SIM-карты), наушники, кнопочный мобильник и немалую сумму денег. Вместе с этим я получил  дубликат ключей, униформу курьера и бэджик к унизительным именем. 
– А почему я Бибигуль? Это же бабское имя… 
– Благодари коллег – Вашуков с Бандуриным постарались. Шикарные условия тебе создали. Облажаешься – завтра все твои друзья узнают, что ты любишь сосать чёрные хуи. Фирштейн?
– Что?
– Ты какой язык в школе прогуливал?
– Английский!
– Андестэнд ми?
– Оффкоз…
– Ну, давай, за удачный исход дела, – в моих ладонях внезапно оказалась тяжёлая фляжка нержавеющей стали в кожаной оплётке. – Пей, не ссы. Это не новичок!
***
Так я оказался в тесном и душном шкафу. С нескольких ракурсов могу наблюдать, как оппозиционного активиста накуканивают полуметровым резиновым членом. И это моя новая работа. Не то, о чём я мечтал, когда поступал на филфак. Но всё лучше, чем разгружать по ночам уголь. 
Конечно, любоваться на эту оголтелую содомию и чад кутежа во мгле ада было нестерпимо стыдно. Но альтернативы меня пугали ещё больше. В штанах что-то предательски шевельнулось. Это был лишь призрак эрекции, но чувство первобытного ужаса начало тревожить мои поседевшие до срока волосы. 
«Я что, пидор?» 
«Неужели мне нравится на это смотреть?»
Как и бывает всегда в таких ситуациях (когда вы сидите шкафу и снимаете про кого-то компрометирующий порно-фильм), нахлынули воспоминания. Очень неприятные…
Батя-2 – фанат «Звёздных войн». Садит меня на колени, включает фильм. В момент, когда капитан Соло целует в губы принцессу Лею, я чувствую, как мне в копчик упирается что-то твёрдое и горячее. Потом становится мокро, липко… и стыдно.
Батя-3 обожает сериал «Бригада». Его мы смотрим всей семьёй под страхом казни. Никто не знает зачем, но сцена, в которой Саша Белый приносит клятву верности своим друзьям, заставляет меня вытошнить ужин. Мать успевает соврать, будто накормила меня просроченной тушёнкой. Тут же получает шикарный хук с правой и валится  лицом в заблёванный ковёр.
Соседский мальчик Петя с задержкой умственного развития. Пётр на глазах у всего двора поедает собственные какашки. Выгребает из трусов целую пригоршню и размазывает по лицу. Облизывается. Всем смешно и только мне одному нестерпимо стыдно за Петю. И за других. И смотреть мерзко, и оторваться нереально. Созерцание моё прерывает звонкая оплеуха от Бати-4. 
Батя-4… его я совсем не помню… или не хочу вспоминать. Помню лишь, как он бьёт и насилует маму… я, прикидываясь спящим, лежу в тёплой луже собственной мочи и боюсь открыть глаза. Именно тогда я поверил в Бога. Он есть, и он очень злой.
Батя-5 Очень любит спортивные программы – особенно бои без правил. Классический образ семьи. Мама кормит ребятишек, папа смотрит телевизор. Делает он это с оголённым, стоящим хером наперевес. Иногда даёт поиграться с ним младшей падчерице. На мамкины увещевания, что она лишь ребёнок, удивлённо поднимает бровь. Это значит, всем пора спать. 
Батя-N – последний из могикан. Успевает обрюхатить мать в четвёртый раз и сдыхает от передоза, скурив принесённую мной закладку…
Вибрация кнопочного телефона разрывает оковы воспоминаний. Не могу сейчас говорить, а позвонить на этот номер может только новый шеф. Сбрасываю звонок и пялюсь на экран. Священнодействие продолжается.
– Что, сучка, ещё хочешь?
– Дыыыыааааааааа….
Дамы уже поменялись ролями – жирный кролик по-прежнему раздвигает булки и дышит межъягодичным пространством первой страпонессы. Вторая, более крупная, наяривает ему в прямую кишку здоровенным прибором. Он что, блять, вообще не устал?
Пытка становится невыносимой. Мне очень, очень сильно хочется чихнуть. И здесь моя память отключается…
***
– Котёнок, что с тобой?
– Мммммм...ээээээ?????
– Мась, ты в порядке?
– Падажжи…
– Что «падажжи», дебил? Ты что вытворяешь?
– А? – подрываюсь, как солдат по тревоге. Осязаю шлепки по лицу, пытаюсь прикрыться.
– Ты чо, сука, ты чо, тварь? Ты в своём уме, ты чо вааще?
Удары в по щекам, наконец, приводят меня в реальность. Ах, лучше бы я не начинал просыпаться...
– Что случилось, малыш?
– Малыш??? Малыш, блять? Ты, скотина, спрашиваешь ещё? – новая подача мотивирует открыть глаза.
Картина печальная…
Я сижу в шкафу, на шубе тёщи. Всё кругом перемазано говном. И почему-то не возникает сомнений, чьи это фекалии. В левой руке – мой собственный липкий хер, в правой – планшет, на экране которого немецкий дог содомирует артиста Панина. Задница почему-то саднит, из неё торчит некий предмет, похожий на ёршик для унитаза. НЕТ! Это не я! Не я! Не Я!… что, что произошло здесь? 
– Ты наркоман чортов! Пидор! Как я вообще за тебя замуж вышла?
– Зая, погоди… я всё объясню… там майор был…
Новый удар ребром планшета в переносицу выбрасывает меня в другой мир…
– Ну, чо, мудила, очухался?
– Мммыыыыы…
– Чо мычишь, блядина?
– Трщ мйр.. а эт вы… – сплёвываю кровь вперемежку с зубами. 
– Это я. А ты головка от хуя. Плохо ты Родине послужил, дружок. Придётся ещё чутка поднапрячься…
– Шлужу Лашии!
– Девочки, тащите жирного борова на дыбу! И очкарика тоже. Член с шипами возьмите… пусть помучаются. Главное, побольше шоколадной пасты и клейстера! 
***
Теперь вы знаете мою историю. В больнице хорошо кормят и по четвергам привозят сладости. Мы с ребятами покупаем их на все деньги. Иногда привозят чокопай и газировку. А в целом, тут неплохо. Только Инга меня сторонится. Недавно она разделась догола на прогулке и танцевала перед всеми. Накрыло чувство, будто я опять на тёщиной шубе с ёршиком в жопе смотрю, как Петя ест говно. Очень переживаю из-за нашей размолвки. Скажите ей, пожалуйста, что я не хотел её обидеть. Пусть она снова со мной разговаривает. Пусть даже бьёт меня. Только не молчит...