Принц и его вялый белый конь (на конкурс)
Аня хорошо помнила пословицу «Бойтесь волхвов, дары приносящих», но никогда не применяла ее к себе. Все ее желания были продуманы, обоснованы, взвешены на весах ее строгой логики, измерены длинным сантиметром ее жизни – все новые и новые деления появлялись на нем, страшные отметки с цифрами – в декабре Ане исполнялось уже 30 лет.
Одним из ее желаний, конечно, был достойный парень. Хорошо бы если принц на белом коне… Да, это банально – но ведь и любовь часто бывает банальна (конфеты-букеты, браки-разводы, дети – большинство влюбленных проживает один и тот же сценарий, с незначительными изменениями). Так почему бы и не принц? Пускай это ходячий стереотип, штамп, шаблон, но зато сказочное совершенство, сказочная банальность, но ничего лишнего. И тогда уж, для полноты картины, на белом коне, хотя последнее необязательно…
И однажды он появился. Была зима, снежная, солнечная и теплая. Роман был банален, но романтичен. Это было имя его – Роман. Романтика тоже была, но какая-то слишком легкая, нежная, белая – как первый пушистый снег. Страсти не было – во всяком случае пока (они еще не спали вместе). Нежности – хоть отбавляй.
По всем канонам жанра, Роман пригласил ее на прогулку – Подмосковная база отдыха, верховая езда, только они вдвоем, и одна лошадь. Ею оказалась немного облысевшая от старости кобыла с глупой кличкой Единорожка – белая, конечно, кто бы сомневался. Роман долго и нудно сетовал на то, что конюшня подпортила ему сюрприз, а он договаривался заранее, и даже выбрал на сайте скакуна – стройного, гибкого и мускулистого огненно-рыжего иноходца. Аня подозревала, что на месте за иноходца попросили доплатить, а на такой сюжетный поворот Роман не рассчитывал. И решил прокатить девушку на белой кляче.
Кататься он не умел. Бессмысленно дергал поводья, нервно ерзал в седле – Аня сидела позади (что было крайне неудобно, у лошади оказался костлявый круп, и седло не спасало). Они кое-как пересекли небольшой лесок, а на опушке лошадь остановилась – ноги ее дрожали от напряжения, сказывались годы и накопившаяся усталость. Роман напрасно понукал ее идти вперед, Единорожка упорно отказывалась и упрямо мотала головой – если бы у нее был хоть один рог, она уперлась бы этим рогом в ближайшее дерево или вонзила бы его в надоедливого принца, а так она просто встала как вкопанная и туповато-удивленно, сосредоточенно уставилась в снег.
Аня хотела слезть, но молодой человек удержал ее за руку – подожди, сейчас, мол, отдохнет и пойдет дальше. Девушка вздохнула и уступила. Падал снег, кобыла стояла, влюбленные молчали. Прошло несколько минут. Как вдруг лошадь зашевелилась (Роман тоже зашевелился и оживился, сжал поводья) – и начала… испражняться. Сзади, где-то прямо под Анной, зажурчало, полилось, как из ведерка. Желтый ручеек быстро растопил снег под копытами и побежал петлять по еще девственным сугробам – выводить желтые каракули и невиданные узоры. Аня сказала, что она слезает и с нее довольно – Роман спорить не стал.
К счастью, далеко они «ускакать» не успели. И – не без трудностей – довели сказочного белого скакуна обратно до базы под уздцы. Роман какое-то время ругался с конюхом и требовал жалобную книгу, Аня пила горячий чай. Потом конфликт был улажен. Но выяснилось, что обратный автобус на Москву они пропустили – принц не вдавался в расчеты часов и минут, не царское это дело – сверяться с дурацким расписанием.
На базе они остались на ночь – Роман, скрепя сердце, доплатил за одноместный номер-эконом. Номер оказался не таким уж плохим, большая кровать, светлые обои, деревянная мебель – ароматная лакированная сосна – тут Аня не к месту вспомнила сказку про Буратино и решила, что неплохо бы проверить, каков ее принц в постели. Бревно или бревно. Все-таки бывает так, что издержки характера компенсируются сексом, и раз уж с белой лошадью не вышло, принц мог бы весело покатать ее на другом коне…
Секс получился обычный – не хороший и не плохой. Аня подумала, что вот именно таким и должен быть в постели рафинированный принц из королевской семьи, избалованный нервной матерью-королевой и запуганный властным деспотом-отцом. Мальчик, когда-то отдавший полцарства за какую-то кобылу, а значит, к моменту их с Аней знакомства уже наполовину разорившийся. Да, это не бодрый пират, капитан Джек-Воробей, рассекающей бурные моря на «Белой жемчужине», не Иван-царевич, скачущий с ветерком на хищном сером волке, и даже не стойкий Оловянный солдатик. Короче, это просто принц и его немного вялый белый конь. Но ведь Анна и сама не Василиса Прекрасная, и лет ей много, а парень в общем-то ничего – можно же как-то приспособить, исправить, взбодрить, подкорректировать под себя… Да, да, все было бы возможно – если б не одна деталь. Анна случайно увидело лицо Романа в момент оргазма. Выражение было воистину сказочное! – то есть сказочно дебильное. В точности, как у Единорожки на прогулке, когда она сошла с дистанции и писала на снег, – упрямое, сосредоточенное и туповато-удивленное.