Жимолость

Жара

Солнце жгло. Горячий воздух струился вверх извилистыми ручейками, скручивал пожелтевшую листву уставших от многодневной засухи тополей. Ещё пара градусов - и асфальт расплавится до кисельной кондиции, потечёт по дворам и проспектам, захлестнёт бордюры раскалёнными волнами пахучего битума.

Красные, покрытые волдырями люди, бежали к единственному спасению – огромной тени. Она наползала с запада на приговорённый к выжиганию город. Спасительная тень в точности повторяла контуры исполинского фиолетового аэростата. Он неподвижно парил над многоэтажками и потихонечку вырастал, накрывая измученную землю долгожданной прохладой. Белёсые разводы на матовой поверхности висящей громадины напоминали об облаках, давно покинувших небо над городом. Чем больше становился аэростат – тем слышней были странные звуки, доносившиеся из его нутра. Там, под оболочкой небесного монстра, бурлило и клокотало как в кишечнике, поражённом многодневной диареей. Когда от гула стало закладывать уши, жимолость величиной с карликовый астероид шумно лопнула, и город за секунду исчез в потоках тягучей, кисло-сладкой ягодной жижи венозного цвета.

…

Неженка

Костик поднял лицо с подушки и просунул руку под батарею. Бутылка стояла на месте. Тёмно-лиловая настойка на маминой жимолости взбугрилась, покрылась седой сахарной пенкой с кровавыми прожилками и начала источать сладковатую хмельную вонь.

Неделю назад Костик присыпал ягоду сахаром в бутылке из-под лимонада, залил кипятком и поставил между рёбер батареи.

Это придумал долговязый Киря из старшего отряда. В свои 14 он уже успел попробовать шампанское (невкусно, но по мозгам шибает) и полапать одноклассницу за грудь. Сегодня после отбоя сообщник постучит Костику в окно палаты и заберёт его в мир взрослых удовольствий.

Пионерский лагерь управления мелиорации «Золотой гектар» погружался в сумерки. Над деревянными корпусами мерцали жёлтые пятна фонарей.

Ветер гонял по безлюдным аллеям цветные обёртки от конфетно-шоколадных передачек с недавнего родительского дня.

Кровать Костика стояла возле окна. Стук выплюнутой в окно вишнёвой косточки он не услышал, а скорее почувствовал. Стараясь не разбудить палату, Костик бесшумно выскользнул на улицу. Бутылка жимолости была завёрнута в сиреневый дождевик.

«Чего копаешься?, - выскочил из-за угла недовольный Киря. – Где снаряд?». Костик стал вытаскивать из скомканной болоньи бутылку.

«Ты чё палишься, дебил?!», - зашипел долговязый, схватил Костика за руку и потащил его куда-то в темноту.

Замок в сушилке открывался любой вилкой. Одноэтажный вагончик стоял на отшибе, между восьмым корпусом и складом спортивного инвентаря.

-Пахнет зыбански! Как настоящее вино. Сам-то ещё не попробовал?

-Договор же. Решили, что вместе.

-Молодец! Ты хоть и маленький, а уже не крыса. Знаешь, кто это?

-Тот, кто обманывает?

-Тот, кто крысит у товарищей. Ворует конфеты, когда все спят, вещи там всякие. Деньги. Крысам везде позор. Если ловишь крысу – не жалей, вскрывай ему хавло, пацаны поддержат.

Выпив залпом треть бутылки, Киря начал сыпать рассказами про уличное правосудие. В его мире драться нужно было всегда и везде, иначе станешь неженкой. Костик вдруг вспомнил, что именно так его дразнили во дворе всю начальную школу, но большой глоток ягодной браги сразу сгладил острые углы неприятных мыслей.

Вскоре болтливый Киря уже молча сидел на табуретке, свесив голову. Блевотина стекала с его колен и собиралась на полу в ровную, лиловую лужу.

К корпусу №4 Костик шёл, как по радару. Тёмная аллея предательски раздваивалась, и заплетающиеся ноги не понимали, какая из двух одинаковых дорожек приведёт к Яне. Она была вожатой четвёртого отряда, самой прекрасной девушкой в мире юного неженки. Когда-нибудь семилетняя разница уже не будет пропастью, и на свадьбе Костик обязательно расскажет, как влюбился в будущую жену, когда ей было девятнадцать, а он только-только закончил шестой класс. Как однажды на линейке она с улыбкой взъерошила его курчавую голову, и Костик не спал до утра, не в силах вырваться из сладких объятий собственных мыслей. Всё это обязательно будет, но потом. Сейчас он просто зайдёт к ней и признается. Пришло время мужских поступков. Прощай, неженка.

На крыльце он шумно поскользнулся и украсил дощатый косяк кровью из разбитого лба, но боли почти не было: от передозировки адреналина или просто спьяну.

«Игорь, иди, посмотри, я боюсь», - громко прошептал женский голос из-за двери. Костик поставил бутылку на ступеньку, сделал глубокий вдох и вошёл.

…

Решение

«В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем обязанностей Президента СССР и переходом в соответствии со статьей 1277 Конституции СССР полномочий Президента Союза ССР к вице-президенту СССР…», - без конца повторял с экрана диктор в коричневом костюме. Завхоз «Золотого гектара» Пал Палыч Мизинцев стряхнул перхоть с мятого пиджака и стал разглядывать себя в зеркале.

Пшеничные брови лежали пушистыми колосьями на широком, ноздреватом, как дрожжевое тесто, лице. Русый «сталинский» зачёс назад, основательный квадрат подбородка и особенный взгляд хозработника – смесь недоверия с преувеличенной серьёзностью. Мизинцев поймал себя на мысли, что сегодня – самый важный день в жизни, а ничего особенного он не чувствует. Принятое решение спокойно улеглось в систему ценностей и не вызывало ни тревог, ни сомнений. И если тогда, перед арестом, он всё-таки немного рефлексировал, сейчас верность намерений казалась безусловной и незыблемой.

Мизинцеву было 53 года. Девять из них завхоз отдал Родине: три года – Тихоокеанскому флоту, шесть – сусуманской колонии общего режима за хищение социалистической собственности. Особо крупный размер потянул на «неразменный червонец», но в 1970 Ленину вдруг исполнилось сто лет, и в честь юбилея страна решила почистить тюрьмы от фарцы, мошенников и расхитителей разных степеней. На крыльях амнистии Мизинцев вернулся в родную гавань. Там он поступил замом по сбыту на ту же овощебазу, откуда ранее был отправлен под Магадан.

Год спустя базу расформировали и, после месячного путешествия в глубокий запой, Пал Палыч подался в образование. Завхозом в пионерлагерь его взяли за основательность, строгость, знание артикулов и ГОСТов. Тюремную страницу биографии Мизинцеву не вспоминали: с кем не бывает.

Алкоголя Пал Палыч себе давно не позволял, но сегодня всё произошло как-то само. Когда завхоз делал вечерний обход, бутылка с тёмно-красным ягодным портвейном на крыльце четвёртого корпуса просто «позвала» его. Решив на утро разобраться, откуда в лагере взялось спиртное, Мизинцев сделал несколько глотков и поставил жимолость во внутренний карман пиджака. Забытая за годы трезвости истома растеклась по телу. По спине побежали оргазмические мурашки.

Путч

Собравшиеся на вечернюю планёрку воспитатели, вожатые и физруки обнаружили в приёмной длинный пустой стол, застеленный выцветшим красным кумачом. Директор опаздывал. Выждав пятнадцать минут, завхоз резко встал со своего места у окна и переместился в президиум.

Не давая коллегам опомниться, Мизинцев сразу начал говорить давно придуманную речь.

«Дорогие товарищи. Все мы знаем, что сейчас происходит в стране. Предатель Горбачёв пытается отнять у нас Родину. Вместо советской торговли кругом сплошные спекулянты. Газеты клевещут на наше с вами славное прошлое. Союзные республики перестают нам подчиняться. Можно ли это остановить? Можно и нужно. Святой долг каждого гражданина Союза Советских Социалистических…».

«Палыч, ты опять «развязался»? Иди проспись!», - прервал оратора кто-то из физруков. Мизинцев выдержал паузу и продолжил.

«Ввиду того, что власть в стране перешла в руки ГКЧП, считаю необходимым заявить: руководство нашего учреждения обязано присягнуть на верность комитету, либо его ждёт немедленный арест и трибунал. Также сообщаю вам, что ввиду своего нежелания подчиниться воле народа и признать низложение преступника Горбачёва, директор пионерского лагеря «Золотой гектар» Шестаков мною только что задержан и помещён в лодочный сарай, о чём незамедлительно было доложено также мною дежурному комитета госбезопасности. Исполнять обязанности директора учреждения временно буду я, Мизинцев Павел Павлович. Приказ уже размещён мною на стенде». Персонал как по команде обернулся на сидевшую за печатной машинкой секретаршу директора. Заплаканная женщина опустила глаза.

Повисшая тишина придавала завхозу сил. Он готовился к тому, что сейчас его скрутят, но ничего такого не происходило. Молчание прервал пожилой повар Мингазов.

«Я Палыча знаю много лет. Он мужик серьёзный, зря не скажет. А я говорил директору: «Реши вопрос с отходами. Договорись со свинарником в Сосновке, пусть мяса нам дают. А ему всё равно! Куда молодого на такую должность?», - но его фразу заглушил громкий фальцет старшей вожатой Нины Куприяновой.

«Что тут вообще происходит? Почему вы слушаете этого человека? Вы понимаете, что Мизинцев сейчас вас уговаривает поддержать самовольный захват власти и в стране, и в нашем лагере? Нужно немедленно освободить Шестакова, а этого алкоголика сдать в милицию!», - задыхаясь, почти кричала со своего места Куприянова. Через минуту Мингазов с двумя кухонными рабочими проводил её в лодочный сарай к первому арестанту.

«Если вопросов нет - можете идти отдыхать, товарищи», - буркнул Мизинцев. Буйных в коллективе больше не нашлось. Сотрудники молча расходились по своим корпусам, делая вид, что ничего особенного не произошло. Когда кабинет опустел, Мизинцев аккуратно поставил ягодную бормотуху на президиумный стол между перекидным календарём и пластмассовым стаканом с шариковыми ручками, замаскировав бутылку тремя такими же «чебурашками» с лимонадом.

…

Крах

Смуглый, курчавый мальчик спал на дне прогулочной лодки под сиреневым дождевиком. Ветер нагонял легкую волну, от чего старая посудина чуть покачивалась с колыбельной амплитудой. Мальчик вздрагивал и тихонько поскуливал. Во сне на него снова кричала голая вожатая Яна, а рядом курил в окошко голый плаврук Игорь. То, что увидел Костик, не могло быть реальностью, а потому совершенно не укладывалось в его стремительно трезвеющей голове. На несколько мгновений у этого кино пропал звук, и остолбеневший Костик наблюдал, как Яна с искаженным лицом, просто широко открывает рот и дёргает руками.

«…щенец поганый! Пошёл вон отсюда! Игорь, ты чего стоишь? Ты можешь всё это прекратить?!», - орала вожатая, пытаясь прикрыться казённым вафельным полотенцем. Слух вернулся, и ужас непонимания навалился с новой силой. Игорь накинул на плечи одеяло, рывком выдернул гостя за руку в коридор.

«Слушай, ты это, если кто узнает, если ты кому-нибудь… в говне утоплю», - промычали губы плаврука в сантиметре от лица Костика. Услышав дыхание мальчика, Игорь криво улыбнулся. «Янка, да он пьяный! Вали в койку, пионер. Ты нас не видел, и мы тебя. Сдул отсюда!».

Долгая пробежка сквозь колючие кусты, пятна травы и грязи на штанах, чужая, тяжёлая голова, тошнота. Беги, Костик. Теперь ты знаешь вкус предательства. Взрослая жизнь передаёт тебе привет. Беги, но помни: боль всегда будет на шаг впереди.

Небо светлело. Природа замерла в ожидании нового дня. Старая прогулочная лодка стукалась бортом об угол подгнившего пирса. Звук становился всё громче. Скоро он начал сопровождаться негромким мычанием и уже не совпадал с движениями лодки. Костик открыл глаза. Слева от пирса чернел лодочный сарай. Стучали оттуда.

…

Гость

-Можете не вставать, Мизинцев. Мне вас хорошо видно.

Завхоз сидел на диване и с изумлением рассматривал пожилого мужчину в костюме и галстуке. Геометрически ровная залысина, обрамлённая сединой, крупные семитские глаза. На груди гостя, расположившегося в кресле у телевизора, поблёскивала звезда Героя Соцтруда. Мужчина снял с мясистой переносицы очки в полуоправе, и завхоз услышал тихий знакомый голос.

-Слушайте внимательно, Мизинцев, и не перебивайте. У нас мало времени. Вы приняли верное решение. Первое за всю вашу никчёмную жизнь.

Товарищи в столице выступили единым фронтом, но без поддержки на местах им не победить. То есть – нам. Мы давно присматривались к вам, Мизинцев, и хорошо вас изучили. Вы порядочная гнида, без совести, чести и признаков стыда. В другое время я бы лично вас пристрелил, как бешеную лису, но сейчас нам нужна ваша решительность и верность выбранному курсу. Берите ручку и записывайте всё, что вам нужно будет сделать.

Потный как марафонец Мизинцев писал, старательно вырисовывая каждую букву. После седьмого пункта седой мужчина вдруг замолчал. Мизинцев поднял голову, но мятый пиджак на кресле у телевизора больше не сказал ему ни слова.

…

Свобода

Директор лагеря Игорь Шестаков был уверен, что когда-нибудь их, конечно, найдут, но именно сейчас, в полшестого утра, шансов быть обнаруженными нет. Именно это он несколько раз объяснил заплаканной Нине, чтобы старшая вожатая перестала ныть и долбить ногой в деревянную стену сарая, и дала ему, наконец, поспать.

Игорю было 29. Год назад управление мелиорации назначило молодого историка директором своего ведомственного пионерлагеря. Работать с детьми Шестаков любил и никогда не упускал возможности пообщаться с ребятами на отрядных огоньках. Пионеры обожали слушать, как он поёт под гитару «Белую берёзу», «Солнышко лесное» и «Изгиб». Каждый раз, когда директор, подмигивая, затягивал знакомые строчки, к нему присоединялся мощный хор нестройных, но искренних детских голосов.

Несмотря на лысину и близорукость, недостатка в женщинах Шестаков не ощущал. Директор был холост, что вкупе с молодостью и гитарой делало его внешность совершенно не важной деталью. 

Скромность и застенчивость – безотказная наживка, и на неё всегда был хороший улов. Каждое лето у директора происходило три (по количеству смен) бурных романа с представительницами среднего и младшего педагогического состава. Вот и сейчас он бы желал, чтобы лагерная хунта закрыла его в сарае не с мужеподобной Ниной, а с худеньким музыкальным работником Верой Галебо, которая давно и недвусмысленно дала Шестакову понять, что не против окунуться в омут служебного блуда. Ритмичный стук ноги Куприяновой и мечты о будущем романе почти убаюкали Игоря, когда заскрипел засов, и вместе с солнечным лучом в дверном проёме показалась курчавая детская голова.

…

Рапорт

По факту обращений за минувшие сутки сообщаю следующее.

В 13.23 на телефон дежурного поступил звонок от неизвестного, представившегося заведующим хозяйственной частью пионерского лагеря «Золотой гектар» (ведомственное учреждение Управления мелиорации) П.П. Мизинцевым. Обратившийся сообщил, что в связи с антигосударственными настроениями, директор И.И. Шестаков был взят под арест. Дозвониться до приёмной учреждения в течение дня не представлялось возможным. Во время подготовки рапорта на имя начальника оперативного отдела для отправки сотрудников на место для проверки сигнала, от П.П. Мизинцева поступил второй звонок, в ходе которого он сообщил, что по личному указанию приезжавшего к нему Ю.В. Андропова заявитель своими силами разместил на фасаде административного корпуса учреждения портреты латиноамериканских революционеров, ввёл в ежедневный распорядок занятия по строевой подготовке, начал изучать личные дела сотрудников на предмет выявления неблагонадёжных элементов, подлежащих аресту и ссылке под Магадан. Изучив обстоятельства изложенного, начальник дежурной смены принял решение штатных сотрудников к делу не привлекать, однако, учитывая нахождение в лагере детей, поручить поселковому участковому инспектору проверить обстановку в учреждении, а также направить туда врачебную бригаду для оценки психического состояния П.П. Мизинцева.

Старший прапорщик УКГБ СССР Андреев С.А.

…

Подробности

-И сначала было вообще непонятно, откуда эти крики. А потом он к краю крыши подошёл, прям к самому краешку. В одних трусах, девчонки, представляете?!

Музыкальный класс взорвался женским хохотом. Педсостав слушал рассказ музработника Веры о том, как с крыши главного корпуса сегодня снимали пьяного завхоза Мизинцева. Всё случилось как раз во время обеда, поэтому ни вожатые, ни дети ничего не видели. Бенефис уже подходил к кульминации. Вера в красках показала, как Палыча отвлекал разговорами участковый, пока с другой стороны по пожарной лестнице на крышу поднимались нарколог из районной поликлиники и директор лагеря. На моменте, когда Шестаков выхватил из руки Мизинцева бутылку и повалил бесноватого завхоза на горячий от солнца рубероид, Вера зарделась, улыбнулась и добавила пару героических подробностей уже от себя.

К послеобеденному тихому часу в «Золотом гектаре» ничего не напоминало о лагерном путче. Мизинцева увезли в райцентр. Плотник снимал с фасада административного здания невесть откуда взявшиеся там плакаты со звездой индийских фильмов Митхуном Чакроборти. По второй программе весь день показывали довольного Горбачёва на трапе самолёта и арестованных членов ГКЧП.

…

Лужа

Поллитровая бутылка лежала на боку. Остатки самодельной настойки давно вытекли и образовали на крыше бордовую кляксу. На солнцепёке субстанция стала клейкой, чего не могла предполагать чайка, неудачно приземлившаяся в центр лужи. С трудом выдернув когтистую лапку из вязкой жимолости, чайка задрала голову и взмыла стрелой в августовское небо.

…                                                          

Официально

«Самолёт Ту-154, совершавший рейс на Москву, потерпел аварию через 7 минут после взлёта. В правую турбину лайнера попала птица, что нарушило работу двигателя. Экипаж принял решение сделать экстренную посадку. Никто из пассажиров не пострадал, говорится в сообщении ТАСС».

…

Вечность

Сладкая капля долго висела на кончике коготка, торчащего из скомканной дюралевой лопасти. Сила тяжести победила: капля вытянулась мешочком, качнулась на ветру и упала между двух плит взлётной полосы, чиркнув кровавой диагональю по жилистому листу подорожника.