Она

На заводе, где я служил  слесарем, работал сварщик по фамилии Агафонов.  Толстый румяный дядька килограмм под сто и со спиной, как танцпол.  Лет 60ти.  У него был бзик - дамские задницы.  Он любил идти за какой - нибудь фактурной жопой, умирая от кайфа созерцания работы ягодичных мышц - подъем, опадание, дрожь, волны  трепета, и все те же экстензии и гипертензии. Увидав предмет своего вожделения дядя Миша становился румяным и озорным. И без того ровная, как чертежная доска, спина его еще больше выпрямлялась, взгляд становился загадочно - радостным, губы розовели, руки в запястьях в возбуждении начинали хаотично вертеться, как будто он разминал пальцы и кисти перед исполнением второго концерта Чайковского. Или как карманник перед тем как влезть в трамвай.

  И однажды Мишка вдруг не вышел на работу. Спустя почти сутки его нашли в Бологом.  На Ленинградском вокзале накануне своего исчезновения, вечером,  он вдруг видел Жопу.  И как сомнамбула пошел за ней ничего не замечая вокруг.  Жопа села в поезд, наш зачарованный пробрался за ней и завалился на чье -то место (вагон с самолетными креслами). Поезд тронулся, Агафонов смотрел на Жопу, частичка которой призывно свисала на соседнем ряду. Несколько коротких часов у Михаила Ивановича был праздник.  А в Бологом страдальца ссадили таки контролеры.  Забрали в милицию и оттуда, уже утром дозвонились до первого отдела завода. «У вас такой есть?»  Наши кадровички - разведчицы мигом смекнули и ответили как надо: «есть!»  Второй вопрос:  «а где он?» (Диалог в стиле иезуитских 70х.)

-  На рабочем месте! - прорычали разведчицы. – Мы номерной завод и не знаем с кем имеем дело.  

 - Ага. Понятно. Ну, тогда забирайте своего жопострадальца из нашего отделения.  Оплатите его депортацию.

Забрали. Все же не хорошо кадрового рабочего, приличного (когда трезв) сварщика, оставлять на произвол судьбы.  Особенно после полученного им удовольствия.  Над Мишкой в заводоуправлении долго смеялись. Из его зарплаты вычли рублей семь или около того - за обратный билет. 

Дядя Миша Агафонов, когда его тащили по вагону, вернее отрывали его взгляд от Жопы, скручивал ноги винтом, прикидывался русалкой, цеплялся за оконные занавески и хотел ехать прямо в Петроград. Не Аврора его туда манила, не Зимний дворец, не  Петергоф – он просто хотел быть рядом и в просветлении созерцать   овеществленную свою мечту.

В среду Миша появился на работе под дружный хохот - расскажи нам, твоим соратникам, трудовому коллективу, который после твоего променада зайцем лишился премии и права сфотографироваться с плюшевым переходящим   знаменем с золотыми кистями, что ты видел? Ты хоть ее потрогал?

Миша преспокойно уселся на табуреточку и произнес:  «Мудачки... Что вы вообще знаете о жопах?  Шпана беспорточная…. 

- Так расскажи!!!

- Вы не поймете, вы не видели.

- Хоть намекни!

- Она.  Это была она.

И мы поутихли. И каждый представил себе Ее своей мечты, за которой можно и до Бологого зайцем.